Warning: assert() [function.assert]: Assertion "" failed in /home/u185986/litliveru/includes/defines.php on line 27

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cookie - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cache limiter - headers already sent (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 428
«Вообще, надо любить читать…» | Записки провинциала | Живая Литература

Живая Литература

abb3815f
avatar

Записки провинциала



Игорь Касько

 
репутация

46.6

12 место
 
avatar

Записки провинциала«Вообще, надо любить читать…»

Игорь Касько 2012.02.20 13:37 0 0

 

Али?са Гани?ева (23.09.1985) — российский литературный критик, писатель. Некоторые произведения публиковала под псевдонимом Гулла Хирачев. Родилась в Москве, но до 17 лет прожила в Дагестане. Окончила школу в Махачкале, затем поступила в Литературный институт им. А.М. Горького. С осени 2002 года живёт в Москве. Работает редактором в приложении к «Независимой газете» -- «НГ-ExLibris». С 2008 года — член редколлегии журнала «Литературная учеба». Координатор Совещания молодых писателей Северного Кавказа в Нальчике (май 2008 года). Вместе с критиками Валерией Пустовой и Еленой Погорелой принадлежит к игровой литературно-критической группе «ПоПуГан», созданной осенью 2009 года с целью привлечения читательского внимания к критике. Публикуется в российской периодической печати (журналы «Знамя», «Литературная учеба», «Новый Мир», «Октябрь», «Вопросы литературы» и др., еженедельники «Литературная Россия», «НГ-Ex Libris»). В том числе выступает как автор сказок.

 

Вы считаете процессы и явления, происходящие в современной русской литературе центробежными или центростремительными? Другими словами: оставаясь жить в провинциальной Махачкале Вы смогли бы стать тем, кем Вы стали – одним из самых талантливых молодых литературных критиков нашей страны?

Постараюсь не спорить с последним утверждением и сразу перейти к ответу. Процессы, разумеется, центростремительные, потому что литпроцесс, в основном, концентрируется вокруг мегаполисов. Даже в Петербурге литературная жизнь гораздо менее интенсивна, чем в Москве. Конечно, это печально. Но есть, если говорить о провинции, несколько городов, в которых по традиции часто проводятся фестивали, кипит жизнь, появляются новые имена: Екатеринбург, Пермь, Тверь, Нижний Новгород. Махачкала в этот список, увы, не входит. Останься я там, я вряд ли занималась бы сейчас современной литературой. По крайней мере, когда я приезжала сюда в 2002 году поступать в Литературный институт, у меня не было никакого представления ни о толстых журналах, ни о литературных премиях, ни об иерархиях, ни о том, кто, что, куда и как. Впрочем, Литинститут тоже мало что прояснил… Честно говоря, решающую роль в моем просвещении сыграло личное общение с действующими литераторами. Это сильно пробуждает инициативу. К сожалению, большая часть моих однокурсников предпочла замкнутый институтский мирок профессиональным ветрам и градам. На печатные площадки выходить не стала. А для литератора очень важно найти свою среду. Когда живёшь изолированно, в маленьком городе, без всякого взаимодействия и впечатлений от творящейся литературной реальности, требуется огромная внутренняя целеустремлённость, чтобы выискивать какие-то книги, заказывать в магазинах. Впрочем, сейчас с этим попроще: есть Интернет-магазины, есть масса сайтов литературной направленности, форумов, где выкладываются все статьи. В основном, все дискуссии сейчас происходят в Сети, а не на страницах бумажных носителей, так что можно обойтись и без столичных инъекций.

Как Вы относитесь к литературным премиям? В последнее время всё чаще слышатся мнения о том, что премии мешают: писатели специально подстраиваются под них, пишут свои произведения уже с прицелом на попадание в «премиальные листы», рассчитывают на премиальные деньги. Что Вы думаете по этому поводу?

Так оно, во многом, и есть. Бывает год, когда появляется много интересных текстов, бывают годы совершенно проходные. А литературные циклы – постоянны. Даже если ничего знакового не возникает, приходится что-то «наскребать» на лонг-листы, на шорт-листы. Это, конечно, не очень здоровая ситуация. И ситуация, когда писатели пишут намеренно свои тексты к началу премиального сезона, она не столь редка. Писатель, который написал одну-две известных книги, становится заложником такого конвейера, попадает в ловушку собственного успеха. Я не говорю о коммерческих авторах, речь идёт о, так называемых элитарных, интеллектуальных авторах. Они вынуждены писать, сообразуясь не с собственным ритмом, а с круглогодичным ритмом литпремий.

Но несмотря на все эти огрехи производства, премии – выводят писателя из неизвестности, да и к тому же, что существенно, помогают материально. Известно, что на писательский труд прожить невозможно, гонорары у нас очень маленькие: все пишущие люди, так или иначе, вынуждены зарабатывать где-то на стороне, в смежных сферах или какими-то, вообще, отличными от литературы способами. Премии сейчас играют роль вот этих самых гонораров. Не всегда сумма премии соответствует качеству текста, в разные стороны (иногда она меньше, иногда – больше), но, в любом случае, это поддерживает жизнь, «динамизирует» её. Все писатели находятся в постоянном тонусе, в постоянном ожидании, многих это побуждает не бросать писать, не опускать руки. То есть, тут, конечно, есть и плюсы, и минусы.

Одной из главных проблем современного российского литпроцесса молодой писатель Ильдар Абузяров назвал «болото местячковости». Я с ним согласен на двести процентов и пытаюсь это болото в отдельно взятом городе, а именно в Ставрополе, осушить, превратив его в твёрдую почву, на которой можно будет не просто стоять местным писателям, в особенности молодым, но и двигаться вперёд. Какие конкретные шаги, на Ваш взгляд, могут помочь в этом? Простое барахтанье в болоте только усугубляет ситуацию, тебя просто ещё больше засасывает трясина…

Причём, это «болото местячковости» процветает не только в провинциальных городах, оно есть и в Москве. Есть группировки, литтусовки, очень много кружков, которые не соприкасаются друг с другом никаким образом. Постоянно идут споры о том, что те или иные премии, литжурналы принадлежат одному и тому же кругу литераторов и представителям других кругов гораздо сложнее туда прорваться. Но, может быть это и хорошо? Такая разность, непохожесть даёт почву для дискуссий, для движения, без которого не может существовать литпроцесс. Правда, если один какой-то кружок доминирует и подавляет остальные, о демократии речь идти не может. Вот, в Махачкале существует монополия местного Союза писателей. Есть, конечно, замечательное издание «Горцы», в газетах отводятся какие-то уголки под литературу, но их становится всё меньше и меньше. Многие дагестанские поэты перебрались в Москву: здесь работают и пишут, пока не собираются возвращаться. Наверное, в других регионах гораздо лучше ситуация. Когда я была на Совещании молодых писателей Северного Кавказа, то с удивлением узнала, что в Чечне – настоящий литературный бум: несколько литжурналов, много молодых хороших писателей и поэтов. Мне кажется, что настоящим идентификатором является наличие вменяемых литературных критиков, я говорю не о хвалебных, рекламных рецензиях, а о серьёзной, конструктивной критике. В Чечне есть молодые критики (Лидия Давлеткиреева, например). А в Дагестане - нет. Нет никакой новизны, неожиданности, новых лиц. Появляются, правда, странноватые местные премии. Вот недавно с большой помпой наградили 13-летнего табасаранского мальчика, издали ему книгу. Но уровень…

 

Кого из современных российских литературных критиков Вы могли бы выделить?

 

Выделять можно много кого: вообще, критики очень разные. Кто-то аналитичный, кто-то более живой, газетный. Есть индивидуал Лев Данилкин. Есть Наталья Иванова, которая резка в своих определениях, тоже с ней можно во многом спорить, но она очень ярко пишет, она владеет словом, умеет возмущать, провоцировать, взрывать эмоции. Есть трансцендентный мегаинтеллектуал Евгений Ермолин, филологичная Ирина Роднянская, смелая Анна Наринская, эпатажный Василий Ширяев, нонконформистский Михаил Бойко… Есть молодые критики. Я, например, вхожу в литературно-критическую группу ПоПуГан (Погорелая Елена, Пустовая Валерия и Ганиева). Сергей Шаргунов предложил альтернативное название – ПуПоГ. Недавно у нас состоялось очередное интерактивно-игровое выступление (в декабре, на ярмарке литературы Non/fiction). Запустили свою сетевую радиопередачу на «Русском радио» и «Литрадио» под названием «Высокая мода».

 

Какими качествами должен обладать критик, чтобы встать в один ряд с вышеперечисленными?

 

Вообще, надо любить читать. Это очень сложно, когда ты вынужден постоянно читать, особенно, современную литературу, не всегда хорошую. Ряд критиков просто выдохлись в определённый момент. Тот же Андрей Немзер, который раньше еженедельно выпускал новую статью, теперь очень редко нас радует. Профессия критика – очень стрессовая. Критик живёт несколько лет интенсивно, потом сгорает. Ему нужна передышка: невозможно постоянно быть в теме, постоянно читать. Разумеется, нужно уметь не только читать, а выстраивать концепцию. Это самое главное  и самое сложное: не просто описывать плюсы-минусы композиции или стиля, а выявлять в том, о чём пишут современные авторы, в кругу этих тем находить что-то созвучное и современной литературе, и культуре, и обществу, и, даже, политике. Мне нравится читать критику со сдвигом в психологию, в социологию, в сравнительный анализ. При этом, критику не стоит скатываться в скучную и монотонную монографичность – это очень сложно читается. Оптимально сочетать аналитический бэкграунд, аллюзийность и динамичность, идейный и языковой задор. И я, и, возможно, мои коллеги по ПоПуГану часто грешили длиннотами и неуместной усложненностью синтаксиса. Теперь пытаемся эволюционировать. Обратная крайность – «камчадал с бензопилой» Василий Ширяев, ставший заложником своего имиджа. Якобы, эдакий полускоморох, пишущий на «олбанском», на самом деле, довольно серьёзный критик. Теперь, если он напишет текст в обычном стиле, он потеряет часть своих поклонников, люди просто пожмут плечами. А продолжать бесконечно в том же духе невозможно. Я не знаю, как он будет дальше себя вести в сложившейся ситуации.

Кто из писателей в последнее время Вас, по-хорошему, удивил? Касательно текстов, естественно, а не поступков…

 Интересная книга у Дмитрия Данилова. «Горизонтальное положение». Единственное, мне кажется, что приём закольцованности сюжета, когда в конце каждой главы герой принимает горизонтальное положение, он немножко становится замусоленным в какой-то момент, начинает надоедать. Недавно вышла книга Ирины Богатырёвой «Товарищ Анна» - очень достойная. Всеволод Бенигсен – довольно интересный автор с очень современными рассказами. Сергей Шаргунов, который долгое время молчал,  неожиданно всех удивил своим полу-нон-фикш произведением «Книга без фотографий». Стоит отметить и книгу «Женщины Лазаря» Марины Степновой – вкусно изложенная семейная сага от неизвестного автора неожиданно выстрелила и сразу же попала в топы продаж.

Как Вы считаете, нужно ли современным школьникам и студентам преподавать дисциплину «Современная русская литература»? Есть ли достаточно материала для наполнения программы? Другими словами: насколько сейчас высок уровень нашей литературы?

Судить об уровне сейчас ещё очень рано, выстраивать иерархию, выбирать персоналии, для того, чтобы о них рассказывать школьникам - сложно. Кое-кто из наших современников уже в школьной программе. Говорю о Захаре Прилепине, да и Дмитрий Быков, кажется, тоже присутствует, Виктор Ерофеев, опять же. Но в школах лучше больше уделять внимание классике, оставив современность – факультативам. Другое дело ВУЗы. Вспоминая Литинститут, могу сказать, что на семинарах по современной русской литературе, мы читали Довлатова, Казакова – ровесников наших преподавателей, а не наших ровесников. Это удручало. Хотелось говорить о живом и актуальном.

«Новые реалисты», по Вашему, на самом деле являются выразителями правды современной жизни и носителями, по праву, данного имени? Или они представители «конвенциональной литературы»?

Мне кажется, мы до сих пор не разобрались, кто такие «новые реалисты». Это термин, о котором столько спорят – уже лет десять подряд, и я никогда не была его сторонником. Если говорить именно о правде жизни, - да, они её выражают. Но не всегда эта правда жизни переработана художественно, не всегда доведена до нужной степени литературности, а  иногда и противостоит ей. Помимо «новореалистов» первого ряда (Романа Сенчина, Захара Прилепина, Сергея Шаргунова) есть ведь и остальные, которые, может быть, не столько подражают, сколько параллельно пришли к этому: бесконечные антологии двадцатилетних, сборники под эгидой различных печатных площадок. В основном – это стенографирование современности, тексты, которые отживут свой век очень быстро. Хорошо, что лучшим представителям «нового реализма» удаётся выйти за пределы сухой фактографии и описания окружающей действительности. Вообще, отождествление «новые реалисты=правда жизни» очень примитивно. Все гораздо сложнее. Бестактно ссылаться на собственные тексты, но в новомирской статье «И скучно, и грустно» я подробно разбирала этот неустоявшийся феномен и повторяться здесь не буду.

«Реакция (на повесть «Салам тебе, Далгат» - И.К.), в общем-то, разная, но в большинстве своём люди воспринимают мою прозу как вынос сора из избы без предупреждения, как нарушение литературных (писать о малой родине лирически-восторженно, используя все традиционные штампы от гордых джигитов до горных орлов) и даже этических канонов». Это Ваша реплика в комментариях в журнале «Сноб». Вы, несмотря на такую реакцию земляков, продолжаете писать на эту тему: и «Шайтаны», и «Вечер превращается в ночь» являются тому подтверждением. Вы смелая девушка?

Нет, это не смелость. Просто по-другому я пока не могу. Если бы я не была закалена долгим общением и вращением в литературных кругах, то яро негативная реакция, наверное, повлияла бы на меня разрушительно: я забилась бы в угол, остро переживала бы каждый отклик. Но на самом деле я понимаю, что всегда найдутся люди, которым не понравится, что бы ты не сделал. И всегда найдутся люди, которым что-то понравится. И к похвалам, и к агрессивной критике предпочитаю относиться очень спокойно, хотя ругательные реплики близких, бывает, выбивают из колеи. Вообще, я писала повесть, не думая о последующей реакции, хотя подсознательно и защищалась псевдонимом «Гулла Хирачев». А сейчас и псевдонима уже нет.

 

Когда ожидать следующего выступления вашего критического триумвирата «ПоПуГан» (Погорелая, Пустовая, Ганиева)?

Следующее выступление планируется в марте. Помимо выступлений, мы печатаем пародии на писателей, загадки. Была тройная рецензия в июньском номере «Нового мира». Но главная деятельность критической группы – индивидуальная работа. Мы очень по-разному пишем, у нас разный круг авторов, сфера интересов. Так долго тянется шлейф от предыдущих выступлений, что, может быть, не имеет смысла делать их чаще.

За последние два года Вы побывали во многих странах, представляя свои произведения, переведённые на английский, французский, испанский, немецкий языки. Действительно ли интерес к нашей литературе за рубежом вырос в последние годы?

Когда мы были в Испании, наша поездка совпала с годом России в Испании, поэтому был огромный интерес к нашей группе молодых писателей: за несколько дней мы раздали огромное количество интервью, поучаствовали в съёмках различных передач, в новостях. Правда, мы заметили, что журналисты не читали наших текстов, плохо понимали, с кем они разговаривали, просто нужно было отчитаться, сделать материал. Пока что мы ещё плохо знаем друг друга, существует «зашоренность» с обеих сторон. Было много политизированных вопросов типа «Кто убил Политковскую?» и тяжело ли жить «под путинским режимом». В их представлении, писатель из России – это больше, чем писатель. Он должен иметь представление обо всём, нести за всё ответственность.

Почему Вы начали писать сказки?

Не знаю. Потребность была всегда, а потом Евгений Лесин как-то предложил мне написать для «Детского уголка» «НГ». Сказки – это что-то совсем не похожее на мою прозу, совсем другая моя сторона, которая требовала воплощения. Они не многими пока поняты: со сломанной логикой, абсурдные, с каким-то скрытым внутренним экстремизмом. Получается, что я распадаюсь на две части: одна – очень реалистичная, пишущая прозу, другая, наоборот, пишет сказки. Публицистические материалы уравновешивают обе стороны, хотя не всегда так, как мне хотелось бы.

Есть ли у Вас в планах на будущее что-нибудь такое, чего мало кто ожидает?

На счёт планов… Я написала довольно большой слегка антиутопический текст на кавказском материале. Для меня большой. Можно назвать его романом. Скорее всего он выйдет книгой в следующем году.

 Беседу вёл: журналист, литературный редактор Игорь Касько (опубликовано в литературно-публицистическом журнале "Сияние" (Ставрополь) №1 (6) за 2012 год. 

 






     

    I do blog this IDoBlog Community

    Соообщество

    Новички

    avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
     

    Вход на сайт