Warning: assert() [function.assert]: Assertion "" failed in /home/u185986/litliveru/includes/defines.php on line 27

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cookie - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cache limiter - headers already sent (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 428
Елена Сафронова: «Критика - будто мощный движок у автомобиля, придающий ему ускорение» | ЖЛ-критики | Живая Литература

Живая Литература

abb3815f
avatar

ЖЛ-критикиЕлена Сафронова: «Критика - будто мощный движок у автомобиля, придающий ему ускорение»

Андрей Рудалёв 2010.10.03 07:52 2 0

 

Что же такое литературная критика? Движок, столп, хина, зеркало, жанр? Или все вместе?.. На этот вопрос пытается ответить поэт, переквалифицировавшийся на прозу и позже ставший критиком-публицистом, Елена Сафронова.
О сложности критического дела в провинции, откуда растут ноги у «одиозного» «нового реализма», и что читают «высоколобые» граждане. Вошли ли мы в «стартовое» литературное десятилетие,  жизнь «после критики» и почему текущая литература подобна «неполной луне».


- Как пришла  в литературную критику?

- …И публицистику. Говорю о своей теперешней литературной специализации я всегда как о «критике и публицистике», хотя еще точнее в отношении моей деятельности было бы сказать «публицистика и критика». Сначала я пришла в публицистику – естественным путем, через социально-проблемную журналистику. Социальные проблемы близко граничат с проблемами духовными и культурными, и этой нематериальной сфере я стала посвящать отдельные работы. А в непосредственно критику, то есть в осмысление культурных явлений, я «обратилась» в ходе собственной литературной деятельности. Ведь начинала когда-то как поэт, потом переквалифицировалась на прозу… Но, вопреки расхожему анекдоту «чукча не читатель, чукча писатель», я всю жизнь была и читателем – жадным, запойным, беззаветным читателем. Сказать «профессиональным» нельзя, у нас не планета Константина из системы звезды Антарес, придуманная гениальными Стругацкими в «Сказке о Тройке» – там читателям государство платило за их нелегкий труд, - но «подготовленным», и даже «читателем со стажем» - вполне можно. Причем я обожала читать не только художественную литературу, но и публицистику. Первая публицистическая книга, которая меня восхитила, ты, возможно, будешь смеяться, - «Все начинается с детства» Сергея Михалкова. На рубеже «застоя» и «перестройки» меня покоряли публицистические очерки Леонида Жуховицкого и Александра Моралевича (из «Крокодила»). Позже – Станислава Рассадина, синтез критики и публицистики, ретроспектива советской «запрещенной» культуры, например, эссе об Александре Галиче. Называется, в публицистике нашла, на кого равняться.
Читатель с широким кругозором вполне может стать критиком при одном условии – если у него аналитический склад ума. Опять призывая на помощь братьев АБС и их «эвристическую машину», поясню проще: «У ей внутре анализатор и думатель». У меня «внутре» присутствуют эти вещи, мне всегда было интересно улавливать причинно-следственную связь явлений и процессов. Данное качество развилось в ходе получения высшего исторического образования – в Историко-Архивном институте Российского Государственного Гуманитарного университета, а пригодилось теперь, в деятельности литературного публициста и критика. Это был развернутый ответ на твой вопрос, если его следовало читать «Посредством какого личностного становления ты пришла в литературную критику?». А если он значил «С чего началась твоя литературно-критическая стезя?» - то ответ будет короче: «Первая моя критическая работа, получившая относительную известность, ибо опубликована в «толстом» журнале, – статья «Проездом через Рязань», журнал «Знамя», 2004 г., № 7». 

- Что для тебя литературная критика?

- В другой своей работе «из первых», которая так и называется «Критика под местным наркозом» (журнал «Урал», 2006 г., № 2), я дала этому жанру и занятию несколько афористических определений, которые считаю справедливыми по сей день: «Как реклама — двигатель торговли, так критика — двигатель искусства. Она — будто мощный движок у автомобиля, придающий ему ускорение. Критика, сколь бы ни была горька, столь же и полезна — хина! Лихорадка звездной болезни и горячка честолюбия от нее утихают. Критика — один из столпов, поддерживающих здание национальной литературы». Еще можно добавить, что критика – это зеркало, отражающее состояние национальной культуры (так же, как и публицистика – это зеркало, отражающее состояние национальной ментальности и – реже – духовности). И, естественно, это великолепный литературный жанр, самостоятельные произведения искусства.

- Устраивает то, чем занимаешься? Хотелось бы, чтобы литкритические занятия стали средством заработка на жизнь?

- Разумеется, ты знаешь трюизм «… а кушать хочется всегда». Конечно, хотелось бы, чтобы критика и публицистика стали для меня таковым. Но пока они существенного заработка не приносят, хотя я очень благодарна тем изданиям, что изыскивают для авторов хоть символические гонорары. Всякий труд, по идее, должен оплачиваться. Можно переложить бремя оплаты на авторов, заинтересованных во введении в литпроцесс. Но в критике, особенно в рецензировании, сложность очевидна: слишком тонка грань между собственно рабочим процессом (анализированием, обдумыванием, выражением своей мысли) и высказыванием положительной оценки, на которую, по мнению автора, он будет иметь право за свои деньги. Такой отклик я слышала от многих издателей литературных журналов и альманахов, и не могу не признать, что опаска издателей оправдана. Существует ведь «широко распространенное» мнение, что все критики (а значит, и сам жанр) продажны, но такие упреки надо не просто выдвигать, но и доказывать. На сегодня моя душенька спокойна, я не замечена в критической «продажности», а на жизнь зарабатываю прочими литературными ремеслами.

- Твое критическое кредо?

- В критике – максимально возможная для человека объективность, беспристрастность при максимальной же толерантности. Рассмотрение литературных произведений не должно переходить на личности и никоим образом не должно задевать достоинство имярека. В публицистике – опять же объективность с максимальной откровенностью и глубоким личностным началом – при той же толерантности. Публицистика должна быть «пропущена через себя», это и отличает ее от сугубой журналистики (естественно, я говорю об «идеальной» модели журналистики, а не об ее общественных трансформациях, пиаре и антипиаре). Поэтому в публицистике я затрагиваю лишь те темы, к которым неравнодушна. И отчаянно стараюсь не «заострять копье» в сторону конкретных персонажей, ибо в фокусе должны быть не имяреки, а тенденции.

- Твоя лучшая статья или, может быть, пятерка твоих статей, которые более всего  ценишь?

- В большей степени это вопрос к читателям. Лучшую и непревзойденную одну – не смогу назвать. Пятерку любимых перечислить проще: диптих о поэтах «Людям этой профессии несколько ниже» («Урал», 2006, № 9) и «Диагноз: Поэт», эссе, написанное в соавторстве с психологом Сергеем Зубаревым («Урал», 2009, № 10), эссе о контркультуре «В контрах с культурой» («Знамя», 2008, № 11), об авторской песне «А что-то главное пропало…» («Октябрь», 2009, № 12). Из рецензий особенно ценю рецензию на книги Лидии Скрябиной «Моль для гламура» и «Клетка» («Урал», 2009, № 7), так как в ней рассмотрено теоретически содержание жанра «гламур».

- Сложно ли заниматься литературной критикой в провинции и как избежать провинциальности?

- Сложно. Об этом – вся моя статья «Критика под местным наркозом». Особенно сложно быть критиком, посвятившим себя «местночтимой» литературе. К такому критику, и вправду, применимо будет высказывание Виктора Ерофеева «Место критика в лакейской», ибо при «дроблении» литературы на уделы неизбежно возникает максима: «Наша литература – значит, великолепная!». Изволь «обслуживать» сей посыл. А если для тебя наша литература не лучшая в мире, то ты и сам не наш! Было дело – меня в Рязани хотели придушить за наличие собственного мнения, ставшего достоянием публики… Тем не менее, избежать провинциальности просто: грубо говоря, разуть глаза и сравнивать литературу своего региона с массивом всей современной литературы в стране. А также интересно сопоставить тенденции и отличия литератур определенных краев… если, конечно, допустить, что литература может быть «-ской», а не великой русской, во что я, признаться, не верю. Потому, наверное, что слежу за всем литературным процессом, а не за его локальными проявлениями.

- Что еще не написала?

- Из критики – эссе о жанровой принадлежности современного женского детектива (я не считаю детектив и прочие развлекательные книги «низшим сортом» литературы, у меня о богатейшем наследии развлекательной литературы написано эссе «Час радости, или рай словесный», «Литературная учеба», 2007, № 5). Из публицистики – эссе о современной состоянии человеческого достоинства и его защите. Из смежного, на стыке этих двух дисциплин – о мере литературного содержания первоисточника в экранизации и о кавказской теме в современной художественной прозе. 

- Что у нас сейчас с литературой?

- На мой взгляд, и не только на мой, современная русская литература напитана рефлексиями общественной и частной жизни в такой степени, какой давно не достигала. В статье Евгения Абдуллаева «Поэзия действительности (Очерки о поэзии 2010-х)» («Арион», 2010, № 2) открытым текстом говорится о том же: недаром Абдуллаев поминает Виссариона Белинского с его известным высказыванием: «Новейшая поэзия есть поэзия действительности, поэзия жизни». Слова «поэзия действительности» Абдуллаев экстраполирует на всю текущую литературную ситуацию, подкрепляя теорию примерами: «В “нулевые” началось стремительное наступление действительности на все прежние башни из слоновой кости. В прозе — “новый реализм” и нон-фикшн, в драматургии — “новая драма”, в кинематографе — видеоарт... В поэзии ситуация сложнее. Претензий — как обоснованных, так и нет — на новизну вроде бы достаточно. На прорыв к действительности — фактически нет. Речь идет не об отражении действительности — словно она, действительность, есть что-то данное, определенное, и только ждет не дождется, когда ее “отразят”. Речь — о воле к прорыву, о воле к выходу из тех сумерек литературности, филологичности, поэтичности, в которые погружают себя поэты». Прошу пардону за обширную цитату! Но я думаю так же. Мне кажется, в числе упомянутых рефлексий все еще присутствуют попытки «отречения от старого мира» в литературе – активное, порой демонстративное изжитие качеств и правил официальной советской литературы, хотя оно началось еще в перестройку, но никак не прекращается. Под эту марку подпадает почти все, чем богата сегодняшняя литература, и элитарная, и массовая. Само существование «массовой» литературы, «бульварного чтива», покетбуков, книг для чтения в метро – словно вызов недавнему прошлому, где все книги, даже развлекательные, должны были блистать идейным содержанием. Отсюда, мне кажется, растут ноги и у одиозного «нового реализма», намеренно сгущающего серые и черные краски на изображении действительности, в тех же местах, где иной реализм, социалистический, плюхнул бы красного и розового. Оттуда, из андеграунда, родом все альтернативные направления в прозе и поэзии, предтечи нынешних экспериментов со словом, слогом, звуком, голосом… И сама возможность рефлектировать в творчестве, излагать «собственную» действительность, анализировать собственное подсознание – разве была она возможна ранее, и не потому ли теперь пользуется сверхпопулярностью у авторов? В масштабе человеческой жизни 20 лет – срок солидный, а на шкале истории они – мельчайшее деление. Стоит ли удивляться такой преемственности? Отказ от архаичных, исчерпавших себя форм и норм я считаю естественным, здоровым процессом. Как и неоднородность, мозаичность нынешнего литературного пространства.

- Чего ждешь от нового литературного десятилетия?

- Если минувшее литературное десятилетие, с легкой руки Сергея Чупринина, получило название «нулевого», то следующее за ним может быть или-или: или стартовым, резко берущим ввысь с нулевого отсчета, или… уходящим в отрицательную сторону системы координат. Судя по тому, что литература нынешняя «велика и обильна», вот только «порядка в ней нет», все-таки впереди старт. Возможно, установление некоего порядка, структуры, гармонии и равновесия между массовым и элитарным «крыльями» в литературе. Дай Бог только, чтобы порядок этот был не государственно регулируемым и политизированным!

- С какими авторами связываешь свои надежды?

- Своеобразный вопрос. Вообще-то каждый автор может связывать свои надежды только с самим собой. Если ты имел в виду «надежды на восстановление и прославление русской литературы», то, не хочу задеть современников, но мне очень хочется, чтобы в нее вернули всю эмигрантскую литературу и все произведения «самиздата», которые, уверена, осели в определенных архивах, и их наверняка больше, чем уже напечатанных запретных книг советского периода. Без этого массива текущая литература будет подобна неполной луне…

- Нет ли желания плюнуть на все и уйти от современности в классику, заняться академическим литературоведением?

- Нет, академическое литературоведение не для меня. «Всяк сверчок знай свой шесток». Я не филолог, не имею системного литературного образования, не защитила даже кандидатской диссертации, и с такой базой в академическую деятельность соваться не следует. И потом, литературоведов намного больше, чем критиков, а их деятельность чаще всего, без обид, менее заметна… В основном с ней знакомятся студенты и школьники.

- О ком из классиков хотелось бы написать?

- Наверное, о Михаиле Булгакове, особенно в контексте моей любимой повести «Собачье сердце» и фельетонов из «Гудка» - на мой взгляд, они звенья одной концептуальной цепи. И еще – о Вальтере Скотте, родоначальнике исторического романа, о том, какое влияние он оказал на русское историческое повествование, насколько похожа, например, на роман «Роб Рой» повесть «Капитанская дочка». Но и то, и другое – еще даже не проекты, а просто мысли «хорошо бы когда-нибудь…». Порой времени не хватает, а порой куражу.



- Назови пять статей твоих коллег по критическому цеху. Вообще, в каком сейчас у нас состоянии литкритика?

- Те статьи, что произвели на меня впечатление, не всегда написаны «чистыми» критиками, гораздо чаще яркие публицистические мессиджи преподносят литературные специалисты широкого профиля. И находятся эти статьи в очень широком диапазоне тем и жанров: Леонид Костюков «Провинциализм как внутричерепное явление» («Арион», 2009, № 4), Павел Амнуэль «Реквием по научной фантастике» («Полдень XXI век», 2010, № 1), Наталья Иванова «С литературой ничего не может произойти» (интервью, газета «Культура», 15-21.01.2009, №1-2), историко-политическое исследование Юрий Каграманов «Не стоит царство без грозы?» («Новый мир», 2010, № 6), а пятой с удовольствием назову републикованную на портале «Живая литература» статью Алисы Ганиевой «Хрестоматийный глянец» («Октябрь», 2010, №8). И целиком книгу очерков и эссе Вячеслава Огрызко «Против течения» (издательство «Литературная Россия», 2010) – она замечательна тем, что содержит множество заметок о региональной культуре и литературе, в том числе о таких этнически-культурных комплексах, какими являются, допустим, литературы народов крайнего Севера… В сфере литературоведческой мои недавние «приобретения» - блестящее исследование Л. Яновской «Понтий Пилат и Иешуа Га-Ноцри: в зеркалах булгаковедения» («Вопросы литературы», 2010, май-июнь) и «портрет» поэта Евгения Карасева работы Максима Амелина «Другой» («Арион», 2009, № 3). Эти литературоведческие труды замечательны тем, что содержательны, но при этом легко, с удовольствием даже, читаются и воспринимаются. Тот факт, что я могу, не особо напрягаясь, назвать много интересных критических и публицистических текстов, опубликованных разными журналами, говорит не только о моей памятливости, но и о многообразии, изобилии критики в составе современного литпроцесса. Это хорошо. Количественно критика представлена. Качественно – несколько сложнее, я выборочно приемлю тезисы марксистской диалектики и не уверена, что количество незыблемо переходит в качество. Скорее, у нынешней российской критики нет какого-то общего, единого состояния, а есть ее собственный «рельеф» с провалами, взлетами, глубинами и вершинами. Тексты, перечисленные выше, - небольшая часть имеющихся на карте, которой я уподобила литературу, «вершин», а о «провалах» что говорить?..  

- Если литкритику отменить, то что-то изменится в литературе?

- Я уверена, что ее отменить не получится, потому что «анализаторы и думатели» вмонтированы во многих писателей и читателей. И даже если сегодня всему «засвеченному» критическому цеху запретить выражать свои взгляды, завтра в этом поле возникнут новые имена с новыми работами. На мой взгляд, литература и критика неразделимы в нашем мире (имею в виду – подлунный, никакой политики и экономики!), как «душа и кровь», как предмет и его тень, или как предмет и его физические свойства.

- На твой взгляд, современная литература резонансна в обществе или многое и важное проходит совершенно не заметно?

- Ответ на этот вопрос уже начинался несколькими пунктами выше, там, где ты просил сообщить, что у нас сейчас с литературой. Итак, искусство сегодня берет очень многое из целого общества и от конкретного человека. Но этот процесс представляется мне практически односторонним. Общество и культура в нашей стране – не сообщающиеся сосуды (почему так – тема для отдельного материала), взаимное обогащение либо постоянная циркуляция мыслей и идей им не присущи. Скорее, на ум приходит сравнение с морским организмом губкой, которая «пьет» воду, вбирает ее в себя. Она сначала очень долго насасывается водой, а потом ее фонтаном извергает – очищенную, как говорят биологи. Вот и наше искусство, кажется мне, пока наполняется художественным содержанием извне, от всяческих социокультурных либо психологических раздражителей, тянет в себя, а не от себя. А если и происходят какие-то спорадические эманации искусства, то на внешнюю среду они всерьез не влияют – возможно, даже потому, что иллюзорный мир в большинстве случаев так похож на реальный... Момент, когда искусство начнет массированно отдавать «отфильтрованную» влагу, еще не наступил. И не факт, что эта субстанция окажется живой водой и облагородит все вокруг… Короче говоря, пока я не вижу, чтобы искусство вообще и литература в частности обретали мощный резонанс во всем российском обществе, даже такие гражданственно-ориентированные книги, как «Асан» Владимира Маканина. Как сказала Наталья Иванова в статье «Писатель и политика»: «Кто из писателей сегодня может претендовать если не на политическую дискуссию, то хотя бы на горячий отклик общества? Эстрадники вроде Задорнова?.. М. Веллер?» Наталья Борисовна полагает, что молодые «современники пошли в противоположную сторону, парадоксально взяли ролевой моделью и стали эксплуатировать образ писателя аполитичного, творца от Бога». За редким исключением…

- Как считаешь, нужны ли литпремии и если  бы их решили унифицировать,  то какую надо оставить?

- Как-то, «скитаясь» по Интернету, нашла статью Елены Черняевой памяти писательницы Ирины Полянской, где автор передает слова своей героини от 2001 года о премиях, которые мне вспомнились в связи с этим вопросом: «…современный премиальный процесс, рассоривший критику с авторами. Поскольку дело пахнет деньгами, слишком часто в решении критиков проглядывает чувство личной обиды, нежели искренней заинтересованности в результате...». Наблюдение нелицеприятное для всей нашей литературы, но, боюсь, точное, и, если его развивать, то неизменно получится, что и авторами в борьбе за премию движут личные амбиции или стремление к выгоде… Премии за творческие успехи нужны, но, по моему мнению, в меньшем количестве, нежели существует сейчас, с более скромным материальным сопровождением, чтобы к азарту творческого соревнования не примешивались никакие иные соображения, и с другим механизмом вручения. По-моему, к этому механизму следовало бы больше привлекать читателей и доверять им больше полномочий… А если вдруг случится такое, что премии унифицируются, то надо сделать очень просто: оставить по одной, максимум по две общероссийские премии, на каждый литературный жанр. На поэзию, на художественную прозу, на документалистику, на публицистику, на критику, на мемуары, на детскую литературу, на драматургию и так далее. И без разницы, как они будут называться – скорее всего, как-то иначе, чем сегодня. Возможно, их ряд дополнится какими-то местными наградами и знаками отличия – ведь запретить регионам формировать свои премии за успехи в искусстве никто не может. Но «локальная премия» - соответствующий статус, а на «верху» лучше бы оставить несколько премий. Редкость прибавила бы им почета.

- Какие литературные издания наиболее для тебя авторитетны и чего не хватает литпериодике?

- Издания с давней историей, прошедшие в своем становлении много стадий, такие, как «Вестник Европы», «Знамя», «Октябрь», «Иностранная литература», «Новый мир», «Урал». Газеты «Литературная газета» и «Литературная Россия» мне одинаково интересны, при том, что они зачастую выступают антагонистами. Истина ровно посередине. В целом на вопрос «чего не хватает литпериодике?» ответить сложно, потому что это будет некорректно: каждому изданию «не хватает» чего-то своего, недостатки индивидуальны. Кому-то недостает широты взглядов, готовности отступиться от привычных представлений и списков «признанных» писателей; кому-то – мобильности в освещении текущего литпроцесса; кому-то – толерантности в отношении так называемой массовой литературы; кому-то либеральных воззрений…

- Ты делаешь обзор “толстяков” для “Бельских просторов”, увлекает ли тебя исследовать журнальные номера и как оцениваешь их состояние?

- Естественно, увлекает. Таким образом, я созерцаю значительную часть «текущей литературы», узнаю круг предпочтений «толстых» журналов и знакомлюсь с современной поэзией. Она – опубликованная в поэтических «толстяках» - меня слегка смущает: иногда кажется, что многие современные поэты договорились между собой и пишут огромный гипертекст, истово стараясь, чтобы между ними было как можно меньше различий… Об этом феномене говорил и главный редактор журнала «Арион» Алексей Алехин в статье «Без промежутков» («Арион», 2009, № 3).

- Портят ли  литературу современные издательства, рынок и насколько в силах критик повлиять на современный литпроцесс?

- Я бы не путала издательские предпочтения и литературный процесс. По-моему, эти два поля соприкасаются небольшими сегментами, в том случае, если речь идет о публикации писателя, признанного  и все время поминаемого критикой, но не принадлежащего к числу коммерчески успешных проектов – тогда шлейф критических публикаций элитарному произведению сослужит службу, сравнимую с пиаром масскультового произведения. И то, скорее всего, тираж такой книги будет скромнее масскульта… С другой стороны, как я уже не раз отмечала, покетбуки-детективы, любовные романы в мягких обложках, мелодрамы в твердых переплетах, фэнтези – они тоже неотъемлемые части современного литпроцесса. Они по вкусу огромной категории населения из тех, кто еще любит читать… И у издателей есть железное оправдание тому, что эти книги издаются большими тиражами: их покупают. Я уверена, что не издательства портят вкус нации, их деятельность по выпуску масскульта – не причина, а следствие. Люди «запрашивали» такие книги, издатели их им предоставили. Причем, опять же, нет «низких» жанров, есть неудачные, ущербные опусы и подлинные произведения искусства в каждом жанре. Думаю, и «высоколобые» граждане порой читают развлекалово – начиная с Дюма и заканчивая Акуниным. А вот кто виноват, откуда взялся невзыскательный вкус народа… Одним из мощных факторов духовного увечья считаю… скучнейшие, пустые школьные уроки литературы, ведомые по методичкам, предписывавшим классику разбирать по косточкам с идеологических позиций и вымывать из процесса чтения все живое, в том числе безыскусное, лишенное «воспитательности» наслаждение книгой. Ученики школ в огромном большинстве просто перестали читать серьезные книги, им оскомину набили школьные уроки. И если такой бывший ученик читает детективы, это полбеды – нередки примеры, когда люди вообще «излечились» от тяги к чтению. Теперь предпочитают смотреть телевизор и шариться в Интернете, а в худшем случае вообще не интересуются культурой. И как критик может на это повлиять?.. Объяснить, что люди неправы? – это будет бестактно и неразумно. Мне кажется, что лучше стремиться к тому, чтобы в сфере интересного для читателей «масскульта» появлялись все новые качественные, ладно скроенные, крепко сшитые, красиво написанные книги. Вот тут издателям и карты в руки!

- Если разочаруешься  в профессии, чем займешься?

- За свою трудовую деятельность я разочаровалась уже не в одной профессии. Когда пропадает у меня интерес к какому-либо «кормящему» занятию, я его меняю. В этом смысле я фаталист и слежу, что подбрасывает судьба – и до сих пор она предлагала мне интересные специализации. Мне кажется, что после критики будет «самое то» заняться художественным творчеством, книги писать, опираясь на весь свой критический опыт. Шутка, в которой только доля шутки!..

 

Елена Сафронова родилась в Ростове-на-Дону. Живет в Рязани. Окончила Историко-Архивный Институт Российского Государственного Гуманитарного Университета в Москве.
Литературную деятельность начинала как поэт. В настоящее время - прозаик, литературный критик. В таковом качестве печаталась в литературных журналах «Знамя», «Вестник Европы», «Урал», «Октябрь», «Родомысл», «Литературная учеба», сборнике Фонда Социально-экономических и интеллектуальных программ «Новые писатели» и пр.
Член Союза российских писателей, Союза писателей Москвы и Союза журналистов России. Лауреат нескольких национальных литературных премий в номинациях «Проза» и «Критика и публицистика». 






     

    • Недоступно avatar sergeybeljakov 2010.10.03 12:16
      Странно, Елена, что вы упоминаете толерантность. Чего-чего, а толерантности в ваших статьях нет. И это очень хорошо!
      Ответить
    I do blog this IDoBlog Community

    Соообщество

    Новички

    avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
     

    Вход на сайт