Живая Литература

avatar

ЖЛ-критикиЛев Пирогов: «Я не пишу, я не читаю сказки, зато я нюхаю и слышу хорошо»

Андрей Рудалёв 2010.12.16 15:36 2 1.37

 

Увеличить

Про «глотателей пустот», общество, скроенное по книжке «Незнайка на Луне», когда нужно читать «Анну Каренину», о синдроме дефицита внимания, потемпературил ли реализм и идейной борьбе в литературе. С литературным критиком и обозревателем «Литературной газеты» Львом Пироговым побеседовали о различных литературных материях, в том числе и о литкритике, как водопроводчике в ЖЭКе.


- Что для тебя литературная критика?

Недолитература. (Ну или можно сказать «мета-».) 

- Как пришел в нее?

Я имею право хранить молчание? Тут любой ответ будет мифом.

- Можно ли тебя назвать представителем «почвеннического» направления и вообще насколько сейчас актуально деление на почвенников – либералов?

Можно, конечно, если вы спрашиваете разрешения. Считается, что не особо актуально, потому что почвенников переназвали, а либералы поменяли содержание.

- Устраивает то, чем занимаешься?

Более или менее.

- Твое критическое кредо?

Я не пишу, я не читаю сказки, зато я нюхаю и слышу хорошо.

- Как бы ты ответил на вопрос: о чем писать?

О том, как добро побеждает зло. Либо погибает, но не сдаётся. Когда ты критик, это кажется легко — о чём писать, а когда ты писатель, тут всё по-другому. Вопрос «о чём писать» производное от вопроса «как жить».

- Ты сейчас работаешь в «Литературной газете» и публикуешься на ее полосах. Выделяешь какие-то специфические черты газетной критики сегодня?

Я, наверное, глупость скажу, но особенность газетной критики в том, что газетчика принуждают  адресоваться читателям. В других случаях критики чаще пишут для писателей или друг для друга. Насчёт «глотателей пустот» я в курсе, но по мне лучше уж глотатели пустот, чем княгиня Марья Алексевна.

- Твоя лучшая статья или, может быть, пятерка твоих статей, которые более всего ценишь?

«Дезертиры вечности».

- Что еще не написал?

«Хочу быть бедным».

- Нет ли желания плюнуть на все и уйти от современности в классику, писать о ней?

Я не дорос пока, хотя уже хорошо понимаю, о чём вопрос.

- О ком из классиков хотелось бы написать?

О Николае Носове. В СССР было много выдающихся детских писателей, но ни у кого не было «Незнайки на Луне».  Попробуйте его сейчас перечитайте. Наше общество скроено по его книжке. Но её ценность далеко не ограничивается политсатирой. Скажем, пара главок о том, как Скуперфильд пытался выжить в лесу, в ней витаминов - как в гамсуновском «Голоде», в «Расмусе-бродяге» и стивенсоновских «Потерпевших кораблекрушение» вместе взятых.
Вообще, многих детских писателей нужно перечитывать в зрелом возрасте. Это как с классикой: нет смысла читать, скажем, «Анну Каренину» в двадцать лет. Её нужно прочесть в тридцать, сорок – тогда этот роман ошеломит. А иначе – на всю жизнь останется неистребимое чувство, что «это что-то про поезд».

- Что у нас сейчас с литературой, твой диагноз?

Синдром дефицита внимания. Это когда ребёнок трудно реагирует на внешние раздражители. Ему говорят «дай кубик», а он ковыряет в носу или кругами носится. Весь в себе.
Либо спрашивают у такого, сколько будет дважды два, а он говорит «пять» или «не знаю» - не потому что дурак, а потому что не ощущает вопрос серьёзным. Он в этом вопросе к себе «дефицит внимания» ощущает как к личности.

- Чего ждешь от нового литературного десятилетия?

Другого Акунина и другого Пелевина. Это в первую очередь, иначе и в новых гоголях нужды нет.

- С какими авторами связываешь свои надежды?

В Новом году должен выйти роман живущего сейчас в Санкт-Петербурге Валерия Былинского «Адаптация» - это будет интеллектуальный бестселлер и финалист всех премий, если получит хоть сколько-нибудь рекламы. В нескольких словах: вот есть такой сюжет — «как человек приходит к Богу», так вот это, наоборот, о том, как Бог приходит к человеку. И человек этот жуткий грешник, даром что «нонконформист».
Недавно я познакомился с Алексеем Серовым из Ярославля, это удивительнейший писатель. На ясном, прозрачном русском пишет интересные, доходчивые, жанрово и композиционно определённые рассказы о хороших людях, о том, как добро побеждает зло. Кладезь для издателя массовой беллетристики. Оказывается, популярное чтиво может быть не только про миллионеров и проституток, а добро — это не только выйти удачно замуж и урвать пожирней кусок. (А зло, соответственно,  — не только не выйти и не урвать). В общем, это Шукшин, адаптированный к читателям Акунина.

- Роман Сенчин сейчас говорит об убывании реализма. Так ли это?

Ох, не знаю. Скорее, уже не так. Реализм получил прививки модернизма и постмодернизма, потемпературил, как водится, и некоторое время был вял, сейчас уже ничего. «Всё, что нас не убивает, нужно сделать посильней», а куда сильнее постмодернизм-то?..

- Каковы твои кумиры критической мысли, близкие по духу литературоведы?

У меня только раз в жизни был кумир — Вячеслав Курицын, но то время прошло. Если порыться в памяти (и называть, понятно, не своих знакомых, хотя больше всего повлияли именно они, а общеизвестные имена), то где-то вдалеке просматриваются Лотман, Борис Гаспаров и Ролан Барт.

- Назови статьи твоих коллег по критическому цеху, которые тебя порадовали.

Я на этот вопрос не сумею грамотно ответить.

- Читатель современной литературы, кто он? Накидай несколько штрихов к портрету...

Молодая девушка из тех, что пользуются общественным транспортом. Женщины постарше и  мужчины предпочитают твёрдый жанр: про любовь, фантастику, «Как повысить объём продаж». А девушек часто вижу с самыми разными и неожиданными книгами.

- На твой взгляд, современная литература резонансна в обществе или многое и важное проходит совершенно не заметно?

Важное пройти незаметно не может. Если незаметно – значит, не важное.

- Какую роль сейчас играют литпремии? Может нужен временный мораторий на них? Какие из премий для тебя наиболее авторитетны и представляешь ли конструкт идеальной премиальной формулы?

Литпремии отбирают пять-шесть книг, которые в среднем и способен прочесть человек за год (как правило, меньше, но). Если их убрать, взамен ничего не останется. Это как если сейчас отменить автотранспорт, загрязняющий воздух, вызывающий раковые заболевания и сбивающий на дорогах детей: ну отменили, — а лошадей-то и паровозов нет... 
Никакие не авторитетны, их роль служебная.
Для внутрилитературной премии (то есть не столько рекомендующей книгу читателю, сколько выясняющей, кто чего стоит и кто есть кто) нужно, чтобы тексты были анонимными.
Для «общественных» — достаточно, если они просто не будут внутрилитературными («собрались хорошие люди поддержать по очереди друг друга»).

- За кого болел в текущем сезоне «Большой книги» и «Букера»?

За Басинского и Зайончковского. За Сенчина нет, какой смысл. Про Сенчина нам ещё в прошлом году всё исчерпывающе объяснили.

- На твой взгляд, что должно быть движителем литпроцесса? Скандалы, премии?

Идейная борьба. Не важно, в какую форму она будет вливаться. Премии так премии. Важно, чтобы не было разговора «дали не тому, потому что не тот плохо пишет». Важно, чтобы разговор шёл о том, что такое, по-твоему, «плохо пишет».
У нас идейную борьбу пытаются отменить, подменив её раздачей патентов на «творческую состоятельность». Раз враг, значит, несостоятелен, а раз несостоятелен, то и говорить не о чем. И не говорят.
Это общее для «хозяев дискурса». Той же тактики, как видим, придерживается правительство: раз нет разговора о проблеме, значит, нет и самой проблемы.

- Можно ли употреблять такие термины как «литературная мафия», «литературная номенклатура», есть ли все это в реальности?

Помните, как Толстой писал: если плохие люди способны объединиться, значит и хорошим нужно объединиться – и вздуть плохих! Проблема в том, что это, видимо, невозможно. Пространство высоких смыслов – это то, куда человек попадает, как правило, в одиночестве. И наоборот, скопления людей являются источником не только медицинской, но и душевной антисанитарии. Поэтому у нас где скопление – там и профанация, в лучшем случае. А в худшем – дружбы, делишки, мафии. 

- Какие литературные издания наиболее для тебя авторитетны и чего не хватает литпериодике?

Никакие. Иногда что-нибудь где-нибудь читаю с удовольствием. Недавно, помню, в «Вопросах литературы» очень интересные высказывания Варламова и Юзефовича за «круглым столом», прочёл, рад был. И рядом в этом же номере целый ворох какой-то отчаянной, зубодробительной ерунды. В следующий раз журнал опять не скоро захочется в руки взять. Литературной периодике не хватает умных людей. Не зануд или трескунов - а умных.

- Портят ли литературу современные издательства, рынок и насколько в силах критик повлиять на современный литпроцесс?

Больше портят. Критика – это практика «малых дел». На одного-двух людей оказался полезен – уже спасибо. И это нормально. Водопроводчик в ЖЭКе тоже не сотни тысяч обслуживает.

- Тебе как критику хотелось бы стать властителем дум?

Я льщу себе надеждой, что сумел бы от такого предложения отказаться.

- Если разочаруешься в профессии, чем займешься?

С возрастом становится всё труднее разочаровываться в профессиях. Нового хочется всё меньше и меньше, старое всё меньше надоедает. Потихонечку впадаешь в гомеостаз.

 

Лев Пирогов родился в 1969 году, окончил Ставропольский пединститут, работал журналистом, преподавал культурологию в Старопольском госуниверситете, с 2000 года в Москве, работал в "Независимой газете" и "Литературной газете".

 






     

    • 0 avatar Алексей Зырянов 2010.12.16 17:16
      Можно во многом, если не во всём соглашаться со Львом Пироговым.
      Замечательный на самом деле человек. Уважаю его за силу слова.
      Ответить
    • 0 avatar Игорь Касько 2010.12.24 20:41
      Тут я с Вами, Алексей, полностью согласен. И человек замечательный, и журналист хороший.
      Ответить
    I do blog this IDoBlog Community

    Соообщество

    Новички

    avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
     

    Вход на сайт