Живая Литература

avatar

Новый реализм live



Андрей Рудалев

 
репутация

5.63

19 место
 
avatar

Новый реализм liveАлиби из темного угла

Андрей Рудалёв 2012.04.04 16:52 2 0

 

«Информация» – типично сенчиновская, но в тоже время необычная для него книга. По сути, мы имеем безоговорочный бестселлер во всех отношения, который пророс, как это принято говорить применительно к Роману Сенчину, на депрессивно-пессимистической почве.


В свое время Роман Сенчин опубликовал небольшую статью «Не стать насекомым», которая позже дала название сборнику его статей. В ней он изложил одно из центральных настроений своего творчества: большие надежды, ожидания, мощная дебютная заявка человека, вступающего в жизнь, на то или иное поприще, после чего начинается затухание. Мощное и яркое начинает слабеть и сереть, посыл на изменение мира сменяется тем, что человек начинает свыкаться с ним. Это период личностного взросления, адаптации к жизни, который проходят все, но для Сенчина его переживание приобрело болезненные формы. В этом он видит и потерю человечности, процесс мутации человека под воздействием внешней радиации.
Это явление Сенчин обозначил как «привыкание к жизни». «Люди, из поколения в поколение, проходят период бунта, а затем становятся теми, против кого направлен бунт следующих» – пишет Роман Сенчин. Вместо прорыва, бунта, протеста – «привыкание к жизни». Вместо удивления и радости, страсти и тоски по жизни, начнется унылое инерционно-конъюнктурное движение, приспособление к ритму механистической жизни. Восторженные романтики постепенно эволюционируют в ионычей, ведь они не просто привыкают, но и соглашаются во всем со строго регламентированной «картой будней», не прикладывают никаких сил для противодействия общему течению. По большому счету этой мысли посвящена, в частности, его повесть «Конец сезона», роман «Лед под ногами» и недавно вышедшая книга «Информация».
В «Информации» Сенчин вновь поднимает важную для себя проблему привыкания к жизни, затухания человека. Юношеский максимализм естественным образом сменяется пониманием, что ты сам ничем не отличаешься от всех прочих, кого еще недавно называл «зомби». Бунт, клокочущий внутри, но так и не вырвавшийся наружу, затухает, оставляя колоссальную внутреннюю травму, которая рано или поздно вырвется наружу. Начинается вялотекущая «обычная жизнь обычных людей», и ты вязнешь в «уютной тине». Без больших задач и порой наивно-романтических мечтаний пропадает вдохновенность, а «без чего-то большого даже самая обустроенная жизнь очень быстро превратится в отвратительную преснятину» и начинается «охлаждение».
Так «охлаждался» герой-автор, вполне преуспевающий человек, по крайней мере, способный сам себя обеспечить, да еще и бороться и чередой нахлынувших на него довольно обыденных злоключений, решивший рассказать о своем погружении в «трясину».
В прошлой жизни, еще до Москвы, обычная размеренная жизнь, «ежедневность» казалась недоразумением, потому как сам герой ощущал печать избранности. Тина же повседневности – для «безликого большинства». Но с годами «мутация прогрессировала»: «грязь и животность переполняли меня, и сил, чтобы бороться с ними, становилось все меньше и меньше». В конце концов, «мутация», как пластмассовый мир, победила, и герой стал таким же как все: «я помчался по жизни, жадно вынюхивая, кого бы куснуть, где бы отхватить кусок повкусней». Он смирился, полностью погрузился в пресный «мутантовский мир», забыв о том, что раньше у него «был выбор»...
Вообще «мутационного», то есть изменения личности человека под влиянием среды, много в нашей литературе. Так у Андрея Рубанова в романе «Хлорофилия» происходит мутация людей в растения, у Захара Прилепина в «Черной обезьяне» мутационному излучению подвергается как внутренняя сущность человека, так и окружающий его мир, у Ильдара Абузярова в «Агроблении по-олбански» весь мир отдается в рабство и мутирует с распутно-глобализационной Большой Женщиной.
В «Информации» же Сенчин показывает, что «мутация» настолько сильна, что никакая шоковая терапия, никакие «пограничные ситуации», в которые то и дело попадает герой, не могут вырвать его из этих мутационных тенет. Вроде бы через муки, страдания героя, у него должна начаться другая жизнь. Ведь ушел от неверной жены, сам чуть не стал инвалидом, было время, чтоб поразмыслить, сделать ревизию собственной жизни, возжелать изменить ее и отношение к ней, но ничего не получается. Сила тяготения привычки, инерция не дает. Вместо преображения получается засасывание в трясину житейских проблем, тянущих одну за другой.
Когда привычка рушится, человек съезжает с проложенных рельс и получает один за другим удары судьбы, которая то ли проверяет его на прочность, то ли силится доказать, что сам он по себе без ниточек кукловода ничего не стоит. Мораль этого сочинения из темного угла: «не надо куда-то лезть, что вообще все тщетно, любое движение только ускоряет засасывание в тину».
Герой «Информации» – Иов современного мегаполиса. Им Сенчин продолжает галерею своих новых изводов этого библейского персонажа. «Оказавшись на грани», герой решил «записать» последние четыре года жизни, которые отметились цепью нескончаемых ударов судьбы. «Записать» он старается нейтрально, «будто человек со стороны, то, как разламывалась моя, первая и единственная жизнь», чтобы «попытаться самому себе объяснить». Начинает писать, забившись в темный угол, в который его привела «тысяча мелочей недавнего прошлого», и в которых теперь он силится расшифровать знаки судьбы. Он пытается перенести на бумагу все мельчайшие подробности, но получается лишь краткое содержание.
Один день человека дает бесконечное количество материала для писательства, это ли не знает «бытописатель» Сенчин, «но как трудно фиксировать эти дни! Как трудно связывать их!». В этом одном единственном дне, который следует «раскопать из-под насыпи тлеющего прошлого», заложена формула будущего человека, он выстраивает причинно-следственную цепь его жизни. В романе таким отправным моментом стала практически анекдотичная ситуация, когда автор-герой увидел в телефоне жены эсэмэс, рассказавшей ему об измене. С этого момента жизнь сошла с рельс и началась «не анекдот, а реальность...» В итоге получился объемный текст – «Информация о том, что со мной произошло».
Герой романа – типичный человек, неспособный реализовать мечту, что-то, поднимающее над житейской горизонталью. Порассуждал о литературном журнале, в то время как его знакомцы замутили панк-группу, нашел девушку своей мечты – Ольгу, но и от нее забился в угол. Текст, который он стал записывать в этом углу, стал единственным его алиби, через которое он может, как Мюнхгаузен, вытащить себя за волосы из трясины. Написание текста, изложение героем истории своих четырехлетних мытарств может стать избавлением его от оков этой его дурной судьбы, печати проклятия. С этого и начинает экзегеза самого себя, лекарство от мутации.
Важно еще и то, что в романе Сенчин рефлексирует по поводу своей писательской стратегии, проводит практически инвентаризацию своего творчества. Словами героя он говорит: «я пришел к выводу, что все-таки невозможно перенести реальность на бумагу». День во всей полноте «невозможно вернуть никакими способами». Разве что предаться фаустовской мистике по принципу «остановить мгновенье – ты прекрасно»...
Благодаря образу знакомца героя - писателя-журналиста Свечина, в котором легко угадывается автор, он как бы взглянул на себя со стороны, так же, как и сам герой, записывающий свои хождения по мукам. В тоже время Сенчин описывает развитие сюжета собственного творчества, его истоки, мотивацию, где под внешней фиксируемой обыденностью скрывается личная драма человека, все больше погружаемого в тину повседневности, становящего рабом привычек, при полном убывании высоких устремления и больших запросов.
Свечин - журналист, работающий в «малозаметной газете», хотя сам себя за журналиста не считал, написал три книги. Его литературное кредо: «фиксация в прозе окружающей реальности, типов людей. Реальность и типы получались малосимпатичными». Жил в полунищете, однако не пытался из нее выбраться, не был доволен окружающим миром. Такое состояние было необходимо для писания его текстов». Жил «жизнью своих героев».
Свечин заявляет, что «любой яркий человек, пожив немного, покрывается серостью» и эта ситуация необратима. Да и само человечество, по его мнению, «неизбежно сползает в скотство». Творчество – в этой ситуации единственное алиби человека, единственная возможность выжить, не подвергаясь «мутации».

Вот и получается, что основной вопрос, который поднимается у Сенчина, не о силе, а о бессилии человека, не о подъеме, движении вверх, а неуклонном скольжении вниз, вплоть до низин, вплоть до болот. Подобные вопросы ставил, рассуждая о творчестве Чехова, в своей знаменитой статье «Чехов как мыслитель» Сергий Булгаков. Человек слаб, он бессилен что-то радикально изменить, поэтому выбирает серенькое, однообразное. Он не способен на риск, на жертву, на подвиг.
Тот же Булгаков задается в своей статье вопросом: «Отчего так велика сила обыденщины, сила пошлости? Отчего человека так легко одолевает мертвящая повседневность…» Быть может, ответ содержится в «скорби о бессилии человека воплотить в своей жизни смутно или ясно осознаваемый идеал». У сенчиновского героя это происходит через разочарование и привыкание. Его текст - особый укор за инерцию летаргического сна, за скатывание в унылый застой и состояние безразличия.
Не берусь утверждать, но по прочтении «Информации» создалось, ощущение, что автор в этом романе подвел определенные промежуточные итоги своего творчества и, вполне вероятно, что в скором будущем нам надо ждать нового Сенчина. В конце концов, он должен, как и его герой выйти из темного угла.

Ccылка: http://www.lgz.ru/article/18701/






     

    • 0 avatar Наталья 2012.04.05 14:02
      «Ты сказал – я поверил. Ты повторил – я усомнился…»

      К сожалению, ещё только приступила к чтению романа и не могу говорить по существу. Но ощущение такое, что Сенчин от книги к книге едет, если и не по кругу, то по спирали, наматывая на колёса смысла вязкую глину нелюбимого им когда-то литературного вещества. Поможет ли оно движению вперёд и вверх на севших батарейках?
      Узнаю, перевернув последнюю страницу.
      Ответить
    • 0 avatar Наталья 2012.04.10 11:41
      Поразительно, как в процессе чтения менялось отношение к тексту, герою и автору. Не скрою, что начала читать не без некоторого предубеждения. Не покидало ощущение дежавю. Недоумевала: с какой целью автор с упорством, достойным лучшего применения из романа в роман ("Нубук", "Лёд под ногами" ) использует одни и те же коллизии - путь наверх, скатыванье вниз. Смутил несвойственный Сенчину объём книги, что и навело на мысль о растворении смысла в "литературном веществе". Но обошлось. У Сенчина по-прежнему каждое слово оправданно, а объём придали более тщательные описания бытовых подробностей, которые, однако, ничуть не раздражали. Припоминаю толстый роман Фридриха Горенштейна "Место", где автор на нескольких страницах мог рассуждать на тему, чем экономически выгоднее покупать дорогую копчёную колбасу, нежели дешёвую варёную. Но там я эти гастрономические подробности пропускала.
      Однако если автор основную идею трактует так же, как Вы, Андрей, то я с этим концептом вынуждена не согласиться.
      "В конце концов, «мутация», как пластмассовый мир, победила, и герой стал таким же как все... Он смирился, полностью погрузился в пресный «мутантовский мир», забыв о том, что раньше у него «был выбор»..."
      Герой с самого начала был таким как все. Дело не в том, что в конце он испугался смерти, а в том, что изначально боялся жизни. Поэтому выбора у него никогда не было.
      И мне, грешным делом, подумалось: а не для того ли автор муссирует одну и ту же фабулу, чтобы то, что вчера, в случае с Денисом Чащиным, вызывало сочувствие, обернулось, наконец, внутренним протестом по отношению к сегодняшнему герою "Информации", который, независимо от обстоятельств, сам себя загнал в тёмный угол?
      Вот в этом случае ожидания "нового Сенчина" вполне оправданны.


      Ответить
    I do blog this IDoBlog Community

    Соообщество

    Новички

    avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
     

    Вход на сайт