Warning: assert() [function.assert]: Assertion "" failed in /home/u185986/litliveru/includes/defines.php on line 27

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cookie - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: session_start() [function.session-start]: Cannot send session cache limiter - headers already sent (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 425

Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /home/u185986/litliveru/includes/defines.php:27) in /home/u185986/litliveru/libraries/joomla/session/session.php on line 428
Дмитрий Коваленин - о работе переводчика, Дальнем Востоке, Японии, Мураками и жизни | Письма с Дальнего Востока | Живая Литература

Живая Литература

abb3815f
avatar

Письма с Дальнего Востока



Василий Авченко

 
репутация

0.1

20 место
 
avatar

Письма с Дальнего ВостокаДмитрий Коваленин - о работе переводчика, Дальнем Востоке, Японии, Мураками и жизни

Василий Авченко 2011.03.24 09:03 2 0

 

Это интервью с переводчиком и прозаиком (есть замечательная книжка "Коро-Коро. Сделано в Хиппонии", куда вошла, кроме прочего, особенно запомнившаяся мне биоповесть "Сила трупа") Дмитрием Ковалениным подготовил владивостокский журналист Вилитарий Филатов (оригинал опубликован на http://news.vl.ru), за что Вилу - отдельные благодарности. Дмитрий Коваленин - человек, открывший русскому читателю японца Харуки Мураками - в своё время учился во Владивостоке, долго работал в Японии, потом жил в Москве и вроде бы где-то в Европе. Сейчас он находится во Владивостоке и переводит последний роман Мураками «1Q84». На этом я замолкаю, дальше слово - интервьюеру и интервьюируемому. В. А.

Увеличить

Книга «1Q84» — уже четвертая на «счету» Дмитрия работа Мураками (первым в 1998 году стал роман «Охота на овец» — он и открыл российскому читателю Харуки, сегодня известного всем). Журналист VL.ru Вилитарий Филатов застал Дмитрия за переводом 371-й страницы 500-страничного второго тома творения мастера. В Японии первый том трехтомника увидел свет 28 мая 2009 года. Весь стартовый тираж книги был раскуплен ещё до конца дня. По статистике Oricon, крупной японской статистической компании, объем продаж третьего тома «1Q84» по состоянию на конец мая 2010 года составил миллион двести шестьдесят тысяч экземпляров. Критики уверены, что в ближайшие годы «1Q84» принесет своему создателю Нобелевскую премию по литературе. Читатели России знакомятся с эпохальным трудом Мураками в переводе выпускника востфака ДВГУ Дмитрия Коваленина. Журналист VL.ru застал Дмитрия за переводом 371-й страницы 500-страничного второго тома творения мастера.

— Дмитрий, ты родился на Сахалине, потом оказался во Владивостоке, здесь стал японистом. А потом уехал в Японию, где в общей сложности прожил пятнадцать лет. Что сподвигло уехать?

— Я уехал из Владивостока в начале 90-х годов, когда в центре города бандиты, приехавшие со всей России за подержанными авто, расстреливали эти машины из АК. Все 90-е годы я просидел в порту Ниигаты – и в свободные вечера начал переводить, каждый день, по два-три часа. Был в моей практике случай, когда я переводил встречу русского и японского бандитов: русский привез с Сахалина контейнер папоротника и за него хотел «Короллу». Каждый из них, наверное, полчаса не мог в толк взять, чего другой от него хочет. Просто полное отсутствие контакта. Мне даже показалось, что сейчас бросятся друг на друга. Зато потом, когда разобрались, уже и без меня друг друга понимали.
— А почему решил вернуться? Бандитов тут и сейчас не меньше, хотя из «калашей», конечно, стреляют реже.
— Дело в том, что русские люди, умеющие хорошо говорить по-японски, сейчас Японии не нужны. Они нужны в России. При этом сама Россия и от Японии, и от всего остального мира отходит всё дальше, как «Титаник» — и, похоже, вот-вот встретит свой айсберг. А я как профессиональный переводчик исхожу из того, что конечный продукт, на который я настроен и которым я зарабатываю на жизнь – это выдача качественного текста. В России, тем не менее, складывается парадоксальная ситуация: тебя вроде бы все знают, любят и обожают, но денег за это не платят. Над переводом одной книги трехтомника Мураками «1Q84» я работаю полгода, это пятьсот страниц. За них мне крупнейшее издательство России платит пять тысяч долларов – как кормить семью на такие деньги? При этом я сам ставил перед собой такую цель.
— Людей, далеких от мира большой литературы, интересует: каким образом происходят коммуникации автора и переводчика? Это через литагентов осуществляется, или «полный контакт» возможен только после личного знакомства?
— Книга, которую я сейчас перевожу, входит в шорт-лист Нобелевской премии – и я думаю, что Мураками ее получит, пусть не в этом году, так в следующем. При этом в Японии она вышла в личном издательстве, по сути, принадлежащем одному человеку. У Мураками вообще сложные отношения с японскими издательствами: долгое время он свои авторские права оформлял в США, потому что японские издатели буквально выдаивают авторов, а в США с этим проще, больше отчисления… Сейчас, правда, он снова копирайт сохраняет в Японии. Так что сами понимаете: когда писателя переводят и издают по всему миру – в Америке, в Европе, в Корее, в России, и везде его книги становятся бестселлерами – он просто не может быть лично знаком со всеми переводчиками. Мы с ним, конечно, знакомы, хотя когда я переводил «первый» его текст – «Охоту на овец» — знакомства еще не было.
— А как в таком случае книга попала к тебе в руки, если ты еще не был на тот момент переводчиком? Как посетила голову Дмитрия Коваленина мысль сделать для русских доступным текст модного, но совершенно не известного в России автора?
— В Ниигате, где я тогда жил, был очень продвинутый бар – «Halleluja» — там собирались начитанные, меломанствующие, знающие кино люди. Вплоть до того, что там постоянно шел «серый» обмен виниловыми пластинками, хотя в это время вся Япония уже слушала аудио-компакты. И мой друг, японец, завсегдатай этого бара, в ответ на мою просьбу посоветовать что-нибудь из потока японской литературы, выделить что-то особо, порекомендовал мне «Охоту на овец».
— Чем она тебя «зацепила»?
— Мураками – не только писатель. Он еще и бармен, и меломан, и киноман, который пишет свою прозу с потрясающей интонацией, выводит живой ритм. Если не передаешь эту интонацию в переводе, то вообще непонятно, зачем ты за него взялся. А наши российские переводчики, в основном, буквалисты, которые механически переводят слова, не вдумываясь в их смысл, а только соблюдая грамматику. Вплоть до того, что слова на лексемы разбивают и переводят по отдельности. Я, взявшись за перевод, становлюсь режиссером – моя задача показать, о чем говорил автор, но уже на моем языке. Когда я вижу слабые места в тексте Мураками, я, конечно, выступаю редактором. Самый радостный момент в работе – это когда черновая масса текста «набита», и вы со своим редактором вносите правки – по очереди, доводя его до блеска.
— «Охота на овец» переведена, и что же было дальше? За нее тут же «ухватились» российские издатели?
— Конечно, нет. В российском издательстве, куда я ее принес, мне сказали: «Риск очень большой. Автор незнакомый. Мы выпустим, а ее никто не купит. Давайте вы нам заплатите 5 тысяч долларов, тогда мы издадим – на свой страх и риск». Во-первых, у меня не было пяти тысяч долларов, а во-вторых, я не понимал, почему я должен платить за то, чтобы в России издали мой перевод одного из интереснейших писателей в мире. Я выложил ее в сеть, и за пару лет она раскрутилась без всяких издательств, так что в итоге на меня вышел бизнесмен из Литвы (!) и предложил издать ее за свой счет. Сейчас все издатели говорят, что Мураками – это «золотая жила».
— А в Японии его тоже воспринимают как «золотую жилу»?
— Когда я начал переводить «Страну чудес без тормозов» — Мураками только четырьмя годами раньше японцы стали принимать как своего. До этого считалось, что он американец, или, как говорят японцы, «пахнущий сливочным маслом», потому что пишет не так, как исторически принято у японцев. Он во всех интервью спрашивал: простите, я пишу о японцах по-японски, что же я еще должен сделать, чтобы меня признали японским писателем? Ведь я просто живу сегодняшним днем.
— Какой же он, этот сегодняшний день?
— Японию очень сильно шарахнуло в 90-х, я это прочувствовал по своей портовой фирме, когда она начала «тонуть», а людей стали сокращать. Сейчас молодежь Японии показывает средний «фингер» поколению отцов, которые посвятили жизни зарабатыванию денег. О таких пишет другой Мураками – Рю, он более энергичный, более «кислотный». Дети живут на папины деньги, но сами такими же становиться не хотят. Не хотят по 25 лет выплачивать каждый месяц по тысяче долларов за жилье. А чего они хотят – они и сами не знают. Японцы гораздо несчастнее, чем мы. Хотя бы потому, что не могут собраться на кухне за беседой до утра. Нам надо у них учиться, но и помнить про это мы должны. Меня недавно спросили, а правда ли, что японцы такие же чудаки и пофигисты, как герои книг Мураками?! Я даже отвечать не стал: своих соотечественников Мураками подколол очень сильно, выписав их теми, кем они никак не являются.
— Герои Мураками – это не только пофигисты, это еще и люди, повернутые на старом джазе, рок-н-ролле, блюзе. А сама Япония – «роковая» страна?
— До XIX века у японцев вообще был иной звуковой ряд – пентатоника, а не семинотная гармония. Но и «пентатонический» человек привыкает к нашим семи нотам, и семинотный – к их пятизвучию. И я тоже кайфовал от этой музыки. Как самые красивые японки – это метиски, так самые лучшие музыканты – это те, кто играет в смешанных бандах. У Мураками описание еды и музыки – это ритуал. Мы забыли о ритуалах, а ведь в повседневной жизни они нам нужны, чтобы успокоиться. Любой ритуал – музыкальное произведение, у него есть свой ритм, кульминация, кода.
— Представь, что ты мог бы родиться в любой стране мира, какую бы выбрал – Россию, Японию, что-то «из Европы»? И почему?
— Японию. Очень гармоничная нация, где люди живут и работают для окружающих, а через это радуются сами. У нас с японцами культурологический разрыв – лет двадцать минимум. Мы ведь только сейчас понимаем, что, оказывается, можно не врать. Не кидать друг друга – и это не исключение, а норма. Хотя в Москве, например, этого не понимают и не поймут – там слишком много людей и денег, можно безнаказанно обмануть, например, партнера делового, и затеряться. А в небольших российских городах люди честнее и порядочнее – они знают, что в случае обмана им за свои поступки придется отвечать. В Японии просто поражает уважение к твоему личному пространству – ты едешь в автобусе, садишься на сдвоенное место, и пока все остальные места не будут заняты, рядом с тобой никто не сядет, и не потому, что к тебе относятся как-то не так, а наоборот, из уважения.
— Среднестатистический японец – он вообще хоть что-то знает про Россию?
— Он про нее знает, но мало, плохо и ошибочно. Он знает, что мы должны им четыре острова, в крайнем случае – два. Но японцы, по большому счету, плевать на это хотели: это дело политиков, которые там меняются со страшной скоростью, но никто за ними особо не следит. Японцам нужен наш лес, наш газ, наша рыба и наш алюминий. Больше им от нас не надо ничего.
— Нам вообще сложно привыкнуть к Японии?
-Мы страна «травяная»: нам нужны просторы, травушка зеленая, которых больше ни в одной стране мира нет. А Япония — синтез «каменной» и «деревянной». Там даже грамматика трехмерная: они плавают сразу в трех измерениях и говорят так же. Как рыбы. Ты – то, что ты ешь, если твоя главная пища – рыба, ты и сам становишься рыбой.
— Рыба еще и один из старейших символов христианства…
— Когда мы Гребенщиковых привозили в Киото, мы их повенчали по синтоистскому обряду. Защитит один бог, вслед за ним защитит другой. Если с каждым человеком вокруг ты будешь общаться богобоязненно – ты выживешь. Если нет – ты пропадешь. У дзэн-буддистов канонический ответ на вопрос «кто из людей вам ближе всего?» — «тот, кто сейчас передо мной».
— Сейчас длится Великий пост. Для тебя это значимый период?
— У меня молитва и пост – в смысле воздержания от информации. Я не смотрю телевизор, наконец-то отдыхаю без мобильного телефона, а в Интернет выхожу только чтобы проверить почту – раз в два дня. Информация засасывает и давит, мы уже не помним о том, что нужно успокоиться и делать то, что любишь. Подавляющее большинство людей вообще забыли о том, что они делают и зачем.






     

    • 0 avatar Игорь Касько 2011.03.25 14:50
      Некоторые из моих "высоколобых" друзей-интеллектуалов :о)) кривятся, когда я называю Харуки Мураками одним из своих любимых писателей. Типа, это попса. То, что модно, не может быть высокохудожественным продуктом, считают они. Я с ними, в корне, не согласен. Дай Бог, чтобы японец получил Нобелевскую премию (которую он, на мой взгляд, заслужил), тогда разговоры на этот счёт немного, наверное, поутихнут...
      С уважением,
      Ответить
    • 0 avatar Алексей Зырянов 2011.03.25 15:57
      До сих пор осталось двоякое впечатление от японцев. Вроде и эгоисты, когда требуют что-то для себя, забывая то царское золото (от Николая II), на котором и развилась экономически Япония, а иначе посмотришь - миролюбивые, совестливые, понимающие, уважающие другого. Конечно, плохие, вобравшие в себя "гниль", - это их чиновники, а хорошие - простые граждане. И в Японии, надо считать, политика также плохо действует на гражданское сознание.
      Ответить
    I do blog this IDoBlog Community

    Соообщество

    Новички

    avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
     

    Вход на сайт