Живая Литература

avatar

Рецензии



Открытый раздел для публикации рецензий

 
репутация

140.5

2 место
 
avatar

РецензииВперед, к реализму

Елена Крюкова 2016.10.17 11:15 2 0

 

ВПЕРЕД, К РЕАЛИЗМУ

 

(Елена Крюкова. "Солдат и Царь". Москва, "ЛИТЕО", 2016;

Екатеринбург, "Ridero", 2016).

 

 

«Мы озираемся по сторонам, смотрим на те земли, где революции эти произошли, и хорошо видим: да, опять кровь, разруха и смерть. Ничего, кроме смерти. Но смерть проходит, и приходит жизнь. Только она уже совсем другая.

И из смерти, из войны или революции, надо выкарабкиваться страшно долго.

Страшно и долго.

Сколько усилий для того, чтобы построить новое!

А что такое новое? Может быть, это опять время?

А оно старым или новым не бывает. Оно всегда одно.

Его шьют и режут. Прострачивают очередями. Сшивают петлями виселиц. Ставят на нем огненные заплаты. А оно такое текучее, скользкое. Льется и ускользает.

Недавно мне приснилось, что в меня опять стреляют. Но я не убегаю. Я стою ровно и тихо. И смотрю убийце прямо в лицо».

Так начинается роман Елены Крюковой "Солдат и Царь". Роман, как обозначено в аннотации, о красноармейцах, что сторожат арестованную семью последнего русского царя в Тобольске и в Екатеринбурге. Понятно, что роман исторический, да еще о переломных революционных годах, а значит, без политики и идеологии тут не обойдешься (как бы автор втайне ни хотел обойтись без этих существенных составляющих жизни социума - признаков и современности, и истории).

В прологе к роману, названному Крюковой по-музыкальному - Прелюдией, эти ноты под названием "политика" и "идеология" уже звучат. Значит ли это, что этот текст политизирован в ущерб искусству?

Думаю, нет. Просто здесь, в иных фрагментах весьма рельефно, автор обнародовал положения, причиняющие боль или приносящие радость ему лично. Крюкова не смогла остаться беспристрастной, не смогла в романе стать на платформу сугубой объективности. И от этого личного контекста текст, возможно, выигрывает эмоционально. Вас сразу же подключают к переменному току истории, живым участником которой вы тоже являетесь. Каждый из нас.

Это подчас больно. Но это необходимо. Чтобы история не стала для нас пыльной библиотечной абстракцией, изысканиями архивариуса.

В «Солдате и Царе», так же, как и в военной крюковской «Беллоне», есть вставки-интерлюдии, где главное действующее лицо – автор. Автор, с одной стороны, "объективно" погружает нас в эпоху, с другой - "субъективно" не отпускает от себя, все время удерживая коромысло времен (историю и современность) в равновесии.

Прием подлинности (сугубой документальности) сочетается в романе с откровенными приемами чистой поэзии, чистого искусства. Документален эпизод, когда доктор Боткин пишет, незадолго до казни, письмо сыну (и текст письма приведен подлинный); выдуман эпизод, где боец Лямин читает тюремное письмо некой Зазы Истоминой, бывшей машинистки Тобольского Совета – женщина покончила с собой в тюрьме, в руках солдата разрозненные листки, письмо адресовано «милой Тасе», видимо, родственнице погибшей. Но оба письма глядятся в тексте как одинаково подлинные. Здесь искусство попадает в резонанс с документами времени.

Каждой главе предшествует эпиграф из текстов тех легендарных лет (1917 - 1918). Здесь выдержки из произведений, дневников, писем и записных книжек Александра Блока, Михаила Пришвина, Михаила Булгакова, Михаила Меньшикова, Ивана Бунина, а еще – письма безвестных крестьян и красноармейцев, не всегда лицеприятные для той жестокой поры, да и для наших дней (мы привыкли думать, что простой народ весь был в те года, априори, советским и красным). Это чистой воды документальность. Зачем она тут? А для «местного колорита». Можно посетовать на величину приводимых в качестве эпиграфов текстовых фрагментов, но не будем этого делать: слишком верно, четкими свидетельскими штрихами, обрисован колорит эпохи, эти предыкты тут нужны.

И они продолжаются, подхватываются далее в тексте романа: не ситуативно, но образно.

 

Основным приемом, если можно так сказать, гала-приемом, и сюжетным и образным, в романе является живописание автором народа.

Вот эта тематика уж точно основательно подзабыта современными авторами. В романах так называемой «лагерной ноты» - «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной, «Обители» Захара Прилепина – сделана попытка, после гранд-паузы в русской литературе, изобразить русский народ. Однако персонажи «Обители» - скорее народные маргиналы, а персонажи «Зулейхи» - народные киногерои, нежели подлинные люди подлинного народа. Соцреализм призывал изображать народ пафосно и величественно. Либералы от искусства диктовали свое изображение народа: не чураться грязи, подлости, гадостей, извращений в его «подлинном» изображении. Новые реалисты сделали первую попытку изображения народа как природной, жизненной силы. А сейчас, кажется, приходит время изображать народ как силу истории.

Без пафоса, но рельефно; без гадостей, но правдиво.

«Солдат и Царь» - первая попытка такого масштабного изображения. Пусть она не во всем удачна и безупречна. Пользуясь терминологией самой Крюковой (она любит это слово), это, конечно, фреска. Крюкова сразу с этого начинает – с многофигурной композиции на Николаевском вокзале в Петрограде. Люди нового Смутного времени, толпясь на перроне, лезут в поезд – что тут красивого? Однако рекомендую всмотреться в лица людей:

«Чьи-то, не Михаила, глаза, а будто бы под его лбом, жадно схватывали: вот они все, давят друг друга, - воры с Лиговки, часовщики с Карповки, балтийские рыбаки, архангельские лодочники, да, богатеи здесь тоже, вон жирные рожи, - бабы с корзинами и узлами, пищат как цыплята, вздымают поклажу над головами, чтобы не раздавили, - евреи в ермолках, еврейки в дорогих серьгах, и как еще не вырвали из ушей с мясом, бандерши и шлюхи, их сразу видать по раскраске, - плотники, матросы, грузчики, у матросни фиксы во ртах вспыхивают, пуговицы с бушлатов отлетают, хрустят под ногами толпы, - медички, курсистки, мещанки, торговки солью и козьими платками с Гостиного двора, певички из сгоревших кафешантанов, сестры милосердия в белых, монашьих платках, старухи - кто попугая в клетке тащит, кто деревянный саквояж, а одна, щеки черней земли, прижимает к груди ребенка и плачет, а ребенок слепой, ямы глаз нежной страшной кожей заросли, - и солдаты, их тут больше всех, и с фронтов, и из самого Питера, и бог знает откуда понаехали, а теперь вот дальше ехать хотят - если не в Сибирь, как он и его отряд, так в Нижний, в Вятку, в Казань, в Самару, в Екатеринбург, в Челябинск, в Уфу: на Восток.

Шинели старые, тертые, собакой воняющие, новые, с торчащими грозно плечами, с раструбами широченных рукавов - в такой рукав, если в реку окунуть вместо бредня, сома можно поймать, - в дырах от пуль, в неловких смешных заплатах, с засохшей кашей под воротом, с засохшей кровью на спинах и локтях. Коричневые, мутные пятна ничем не отстирать.

«Меченые. Как и я же».

Михаил поежился - не от мороза: от воспоминания».

И вслушаться в реплики людей, в их разговоры:

«Состав дернулся и встал. Люди вываливались, а вваливались другие.

- Ты глянь-ка, дивися, на крышах даже сидят!

- Это што. От самого Питера волоклись - так на приступках вагонных народ катился.

- Кого-то, глядишь, и ветерок сшиб...

- Щас-то оно посвободней!

- Да, дышать можно. А то дух тяжелый!

Бодрый, нарочито веселый, с воровской хрипотцой, голос Подосокоря разносился по вагону.

- Товарищи солдаты! Мы - красные солдаты, помните это! На фронте тяжко, а на нашем, красном фронте еще тяжелей! Но не опустим рук! И - не опустим оружья! Все наши муки, товарищи, лишь для того, чтобы мы защитили нашу родную революцию! И установили на всей нашей земле пролетарскую, верную власть! Долой царя, товарищи! Едем бить врагов Красной Гвардии... врагов нашего Ленина, вождя! Все жертвы...

Крик захлебнулся, потонул в чужих криках».

С виду эта стилистика напоминает – что? – изрядно подзабытый (и долгое время вообще современной культурой презираемый) социалистический реализм.

Стоп. А разве реализм обязательно должен быть социалистическим, новым, старым или с каким угодно замысловатым эпитетом? Разве он не просто реализм – сам по себе?

Но что этот роман не целиком откровенно-реалистический, узнается позже. В процессе достаточно, смею заверить, увлекательного чтения. Увлекательного не потому, что это крутой голливудский экшн. Внутри эпоса - а это эпос чистой воды - трудно сохранить постоянный саспенс. Здесь читательский интерес подогревается тем, что Крюкова не реконструирует историю, а создает ее авторский вариант. Это не значит, что все в романе выдумано. Здесь соблюдено, как уже сказано, соотношение подлинности и креатива.

А пока стилистику реализма "Солдата и Царя", под горячую руку, можно походя обозвать даже стилизацией. И даже реставрацией социалистического реализма. Плоти и крови романа это не повредит.

Если уж на то пошло, то у представителей соцреализма писателям нынешним есть чему поучиться: у Серафимовича, Гладкова, Лавренева, Артема Веселого, Фурманова, Бабеля, Фадеева, Шолохова. Мастера несомненные.

 

 

Владимир ФуфачевУвеличить

 
avatar

РецензииТанцы возле собора

Любовь Чурина 2016.07.26 03:07 0 0

 

Танцы возле собора Уже который день подряд, он встречает эту странную девушку, здесь возле собора. Она кутается в старенькую шаль, а её взгляд обращён к небу. Её пухлые алые губы что - то шепчут. И вся она, такая маленькая напоминала ему воробышка выпавшего из гнезда. Он хотел подать ей милостыню, но девушка отстранила его руку. И он уловил обрывки музыки, которую источали её уста. Голова закружилась и в неведомом порыве он привлёк её к себе и дальше танец. Безумный танец. Они кружили на площади под музыку, которую слышали только они. Она бабочкой порхала в его объятиях с лёгкостью и изяществом. Но в её глазах он читал полное безразличие к происходящему. Тогда он и оставил её у стен собора и не оглядываясь ушёл прочь. Он больше не приходил туда. Но она стала приходить к нему во сне. Он просыпался тогда, когда после танца оставлял её у стен собора. Прошло много месяцев и дней, когда он вновь увидел её. Она всё так же стояла у стены и её глаза были устремлены в небо. Дул холодный ветер и лил дождь. Капли стекали по её бледному лицу, а ветер трепал старенькую шаль. А губы, губы шептали. Он прислушался и услышал то, что слетало с них. Мелодия, нежная мелодия любви ручейком стекала с её губ. И тогда он привлёк её к себе, он бережно повёл её в танце, Но она повисла на его руках словно мокрый макинтош. Тогда он повёл её и усадил в свою карету. Девушка не сопротивлялась. Когда подъехали к его дому. Он завел её в парадные двери и распорядился обогреть и накормить. Когда он вышел к обеду. Перед ним сидело очаровательное создание, но так же безучастное ко всему происходящему. Её кормили с ложечки, потому что она не понимала, что от неё хотят. Девушка прожила в его доме месяц. Врач который её осматревал, пришел к выводу, что она вполне здорова. Только немного ослаблена от недоедания. Девушка не разговаривала. Так и не узнали кто она и как её зовут. Она всё так же стоя у стены теперь уже его дома, неотрывно смотрела вверх и её губы источали мелодию. Когда она вполне оправилась. он велел одеть её потеплее и заменить её старенькую шаль. Затем отвёз обратно к собору. Оставив её там, продолжал приезжать и наблюдать за ней. Они часто танцевали. Он распорядился, что бы её кормили и переодевали по погоде. Однажды он уехал на долго из страны. Вернулся, первым делом отправился к собору. Она сидела возле стены укутавшись в старенькую шаль. А её взгляд так же был устремлён в небо. Ему так захотелось схватить её и танцевать и, танцевать. Но руки её, холодные руки безвольно были опущены на колени. Он дотронулся до её плеча, но она не шелохнулась Он вздрогнул, затем схватил её на руки и побежал в собор, но было уже поздно. Хоронили её на следующий день. Какая то женщина накрыла могилку старенькой шалью. - Кто то сказал - Ей всегда было холодно, и она куталась в эту шаль. Другая женщина подала ему свечку. Он поставил её в подставку и зажёг. Порыв ветра потушил слабый огонёк. Он вновь наклонившись поджёг свечку. Пламя заплясало и вдруг наклонилось к нему. И ему нестерпимо захотелось ещё раз испытать то наслаждение танцем, танцем с нею. Он уходил не оборачиваясь. А музыка лилась и лилась следом.Увеличить

     
    avatar

    РецензииКосмический отрывок

    AndrewBirdz 2016.03.11 07:52 1 0

     

    Смотрю уставшими глазами
    Куда-то ввысь потупив взгляд.
    Не властна гравитация над нами.
    Я вижу тусклый блеск Плеяд,

    Созвездие Альдебарана,
    Сын Посейдона Орион...
    Под звёздами Поллукса и Кастора
    Я был рождён.

    И вот путь млечный под ногами,
    Над головою Солнце и Луна.
    Поймаю вольный ветер парусами,
    Выпью свободу жадно и до дна!

    А вот туманность Андромеды.
    Вокруг сгущается туман,
    Но видно: падают кометы
    И виден Бог неба Уран.

    Из нашей солнечной системы
    Не видно множество галактик.
    Мы словно чипы микросхемы -
    Перегораем в первом акте.

    Ведь не у всех планет есть спутник;
    Одним хватает лишь колец,
    Другие словно одинокий путник.
    Ждут свой конец.

    Где-то рождается звезда,
    Где-то планета умерла.
    Не важно где, пусть будут вместе,
    Наши небесные тела.

    Желания подобны метеору:
    Сгорают в атмосфере как фитиль.
    Когда-нибудь от нас с тобою
    Останется космическая пыль.

    Сочи. Между осенью и зимой 2015 года.
    http://andrew-birdz.ru/stikhi/kosmicheskij-otryvok

       
      avatar

      РецензииПсихушка

      AndrewBirdz 2016.03.11 07:51 2 0

       

      Мои родители всегда хотели чтобы я стал врачом. Благодаря им я поступил в медицинский институт. Меня абсолютно не радовала эта перспектива. Я падал в обморок на вскрытии и от медицинского спирта меня часто тошнило. С большим трудом приходилось ходить на учебу, думал бросить все, но родителей подводить не хотелось.

      Мне всегда хотелось стать трейдером. Я пробовал торговать на бирже, используя демо счет, записался в школу трейдинга и изучал тренды, конъюнктуры, огибающие и другие страшные слова. Страшные слова приходилось учить и в институте, но к сожалению из всех докторских навыков я научился только писать корявым почерком. Мне хотелось бросить учебу и полностью погрузиться в войны между валютными парами, но для этого нужны были деньги, а у меня, у бедного студента, с трудом получалось сводить концы с концами. Меня здорово вдохновил фильм "Волк с Wall Street" и прочие фильмы подобной тематики. Я постоянно грезил о беззаботной жизни, нереально высоких доходах и девушках модельной внешности. Мне нравилось постоянно отслеживать экономические новости и наблюдать как меняются курсы валют и котировки акций. Однажды сделал ставку на демо счете, заработал за ночь около двух тысяч баксов и почувствовал эйфорию. Зачем вообще нужно работать? Когда можно путешествовать и торговать на валютном рынке. От этих мыслей отвлекла учеба.

      Пришло время медицинской практики и я попросился в психиатрическую лечебницу. Меня постоянно привлекало это место. Я размышлял о том, где же проходит грань между гениальностью и шизофренией. Так я попал в сумасшедший дом. Там я и попробовал эти розовенькие таблеточки. А что? Дел у меня особо не было, иногда проверял сердцебиение или давление у больных, а в основном, общался с медсестрами или спал. Одна молодая медсестра рассказала об этих таблетках, с ней я попробовал их в первый раз. Хотелось чтобы они действовали на меня как в фильме "Области тьмы" и я смог бы задействовать спящие участки мозга. Но по факту я просто погружался в свой мир наблюдая за всей этой психоделической атмосферой.



      - А вот ты где, - сказал главврач, нарушив спокойствие в моем мире. Доктор Петров заболел и я немного не успеваю. Я тут написал твои обязанности, ничего сложного, потом прочтешь. В общем, я закрепил за тобой палату номер шесть. Держи папку и иди практикуйся.

      - Хорошо, уже иду.

      Зашёл в палату. Там на койке справа лежал старик, он казался уставшим, смотрел куда-то в даль отсутствующим взглядом.

      - Как ваше самочувствие? - поинтересовался я.

      - Он не особо разговорчивый. - сказал мужчина на вид, абсолютно адекватный.

      - А у вас как?

      - Хорошо! Скоро наступит моё время.

      - Очень оптимистично.

      - Да, так и будет.

      - Как вы здесь оказались?

      - Я всегда здесь был. - сказал старик и повернулся в сторону стены.

      - Так вышло, - продолжил мужчина, и это даже мне на руку. Пока мне лучше залечь на дно.

      - У вас проблемы с законом?

      - Нет, что ты, я законопослушный гражданин и всю жизнь посвятил науке.

      - Как интересно, в какой области?

      - Физика. Да, кстати, меня зовут Николай.

      - Очень приятно, Андрей.

      - Взаимно.

      Мы пожали руки.

      - Не сочтите за излишнюю настойчивость, но мне безумно интересно, что вы тут делаете.

      - Ха-ха, безумно... Ты умеешь хранить тайны, Андрей? Хотя тебе все равно никто не поверит. Скажут какой-то псих в сумасшедшем доме наплёл ерунды.

      - Я умею хранить тайны. - сказал я и присел на стул рядом с окном.

      - Все из-за моих опытов. Я с такой страстью отдавался науке, рассчитывал получить Нобелевскую премию, но... Но теперь она мне не нужна. Теперь я стану богатым и смогу позволить себе абсолютно всё.

      - Что за опыты?

      - Опыты по искажению пространственно-временного континуума.

      - А что это такое?

      - Говоря простым языком это возможность путешествия во времени.

      Я невольно усмехнулся.

      - Вы что изобрели машину времени?

      - Да, так и есть, однако об этом вскоре узнали спецслужбы и мои путешествия во времени прекратились.

      - С ума сойти! То есть можно отправиться к динозаврам?

      - В моей машине все не так, как показывают в фильмах и физическое тело не может совершить такое путешествие. Но можно подглядеть. Так скажем, взглянуть одним глазком.

      - Фантастика!

      - Звучит как бред сумасшедшего, правда?

      - Не то слово, однако, учитывая место нашего пребывания, вполне уместно.

      Я взглянул на часы. Моя смена заканчивалась.

      - Ну что, спасибо вам за столь интересный рассказ! Рад был знакомству. Мне пора идти.

      - Хорошо, до встречи.

      - А как долго вы здесь будете? - ...но буду я здесь не всегда. - сказал старик.

      - Время покажет. - ответил Николай.

      - Ага, пространство расскажет. Всего доброго!

      Рассказы этого пациента меня сильно взволновали. Я стал фантазировать. Что было бы если я в прошлом имел такую машину? Возможно создал бы фейсбук! В прошлом квартале прибыль этой социальной сети составила миллиард долларов. Весьма неплохо. Читать рассказ http://andrew-birdz.ru/rasskazy/psikhushka на моем сайте.

      Пришел домой. Залез в интернет и начал искать все об этом физике и его экспериментах. Нашел подтверждение его словам. Опыты были приостановлены из-за того что испытуемый потерял рассудок. Неужели это возможно? Машина времени! Ну это же полнейший бред! Боже дай знак, если все это действительно правда, ведь используя знания Николая, я могу осуществить все свои мечты. Мой взгляд упал на журнальный столик. Там лежал рассказ Рэя Бредбери "Путешествие во времени". Я сразу понял, что нужно делать.

      На следующий день я снова оказался в закрепленной за мной палате.

      - Николай, добрый день.

      - День добрый!

      - Ваши слова произвели на меня сильное впечатление.

      - Не сомневаюсь.

      - Доступа к вашей машине у вас, как я понимаю, нет?

      - Ты все правильно понимаешь.

      - А смогли бы вы ее воссоздать?

      - Да смог бы.

      - Правда?

      - Да. Только мне не позволят. А почему это тебя так интересует?

      - Мне бы взглянуть на будущее...

      - Будущее... Оно прекрасно. Я его помню.

      - Вот вы говорили, что скоро разбогатеете, а как вы это собираетесь сделать?

      - Боюсь не могу тебе этого сказать.

      Я сильно волновался, но все же решился узнать о будущем.

      - Я занимаюсь торговлей фьючерсами и валютой, поэтому один небольшой совет от вас мне бы очень помог. Знаете, я так мечтаю...

      - Платина.

      - Что?

      - Я бы посоветовал вам вкладывать в платину. Этот металл будет просто не заменим в производстве деталей для космических кораблей.

      - Вы серьезно?

      - Да, и советую вам поторопиться, чтобы купить эти ваши акции, так как в ближайшее время цена взлетит в три или даже четыре раза.

      - Хорошо, спасибо вам большое.

      - Спасибо вам, - сказал старик.

      Всю следующую неделю я возился с документами. Достал подделанную справку, чтобы оформить кредиты на приличную сумму, и получил одобрение в трех банках. Чтобы получилась круглая сумма, занял у друзей и родственников. Вложил все деньги в платину и ждал. Ждал до тех пор пока цена на этот металл упала в двое. Я почувствовал себя катастрофически неприятно. Попытался успокоиться и заверить себя, что скоро цена поднимется.

      - Дурдом! - подумал я, и поехал в дурдом.

      Около регистратуры встретил главврача.

      - Привет, ты что к нам на постоянку решил устроиться?

      - Нет, я хотел навестить пациента из шестой палаты.

      - Знаешь, а старик умер.

      - Умер? Очень жаль... Но мне бы пообщаться со вторым пациентом.

      - Андрей, в шестой палате всегда был только один пациент.

      Сочи. 28 января 2016 года

         
        avatar

        РецензииСовременные образы русской литературы.

        Марина Струкова 2016.02.08 10:32 1 0

         
        Краткий обзор

        В мировой литературе есть традиционный набор персонажей, вокруг которых закручивается интрига сюжета: воин -  герой или просто солдат, тянущий лямку войны; женщина – мать, возлюбленная; мудрец – воплощение традиционных воззрений и народного опыта; эмигрант – ранее странник или изгнанник; провинциал – житель глухомани, края света, которым в одних странах считается заброшенный остров, у иных - аул или село; изгой – правдоискатель или преступник; подвижник – монах, священник, этот образ порой тождественен образу мудреца и сам писатель.

        Каждая нация рисует эти  литературные образы в своём стиле, делая акцент на тех или иных чертах – как отличались бы портреты одного и того же человека, созданные японцем, голландцем,  русским или арабом. Фон эпохи и светотень исторических обстоятельств довершают композицию.

        В России образу воина писатели традиционно придают героические черты. С одной стороны, это потребность народа в подтверждении, что ратный труд вершился не зря, с другой – негласный заказ государства.

        Постперестроечные художественные тексты богаты персонажами, прошедшими Афган, Чечню, теперь добавится и Донбасс. От одним махом семерых побивахом богатырей до поющих в электричке инвалидов, забытых властью. Пока что сайт «Окопка» пополняется рассказами, среди которых есть как качественные, так и одиозные произведения.

        На тему межнациональных противостояний и войны отмечу два новых талантливых текста. Повесть «Чеканщик» («Новый мир» №12 2014): советский солдат, перешедший на сторону душманов, возвращается в Россию, но не находит там ни близких, ни приюта.

        И о событиях двадцатилетней давности в Таджикистане — роман Владимира Медведева "Заххок": во время гражданской войны убивают врача, и его семью – русскую жену и детей, увозят в глухое среднеазиатское село, где им приходится уживаться с чужими традициями, а к дочке сватается полевой командир. Причём русская жена сталкивается с первой женой врача - таджичкой. («Дружба Народов»: № 3, 2015).

        Исторические обстоятельства ставят перед женскими персонажами новые проблемы. Например, героиня становится жертвой исламской культуры в её радикальном толковании. Как в книге «Проданная в рабство» Амани Унисааль - о русской девочке из неблагополучной семьи, которую собственные родители сбывают торговцу живым товаром. Автором повествования якобы она и является, только выступает под новым, арабским именем.

        Образ эмигранта - без него немыслима литература тех, кто был вынужден покинуть родину. Раздвоенность его сознания, ностальгия, но и постепенное врастание в чужую культуру и быт. Как в книгах русскоязычных израильтян - Дины Рубиной и менее известного, но интересного мне Эли Люксембурга. В прозе замелькал и образ мигранта-кавказца, приехавшего в Москву, например, у Эдуарда Багирова. А в рассказе Вячеслава Пьецуха «Французский овраг» иностранец пытается наладить бизнес в России, но, увы, его разоряют партнёры и жена («Октябрь» №7 2015).

        Лучшими молодыми представителями отечественной прозы я считаю Ирину Мамаеву и Алису Ганиеву. Первая достоверно рисует русскую провинцию века двадцать первого, вторая - колоритный мир современного Кавказа. У Алисы Ганиевой недавно вышла новая повесть «Жених и невеста» («Октябрь» №4 2015) о дагестанской молодёжи, новых веяниях, актуальных проблемах и древних устоях патриархального общества.

        Духовное лицо как персонаж наиболее ярко представлено в книге «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова, в периодически публикуемых «Нашим современником» рассказах отца Ярослава Шипова, в повести Александра Сегеня «Поп», по которой поставлен хороший одноимённый фильм.  И мне нравятся эти произведения. Но знаете, о ком ещё долго не напишут? О современном священнике оппозиционных взглядов, новом Аввакуме, обличающем пороки общества и государства, хотя в жизни такие изредка встречаются, но их, как древле, ссылают в глухомань, а то и убирают.

        Отмечу, что в российской литературе не стало бунтарей и ниспровергателей ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Писатели не создают образы защитников народа от произвола мафии или чиновников. Правда, такие герои встречаются в детективах, но эти томики-однодневки для чтения в метро никогда не войдут в историю из-за низкого художественного уровня. В мире серьёзной литературы стало не принято говорить о коррупции, о этнической преступности, не модно - о настоящей любви, её подменяют перверсиями. Для традиционных ценностей остался заповедник «деревенской прозы», которую хранит ряд консервативных журналов, но не каждому она интересна…

        Богатые событиями и переменами последние годы, именно 2014-й, 2015-й предоставляют много исходного материала писателям. Это вызов времени русской литературе – сможет ли отразить его достаточно талантливо и честно?

         
        avatar

        РецензииНесуществующая биография Декарта

        Роман Воликов 2016.02.03 10:29 0 0

         

        Рене Д’Карт родился 31 марта 1596 года в городе Лаэ провинции Турень французского королевства. В четверг, после дождичка. Новорожденный был одет в бирюзовый камзол фламандского сукна, грудь перехватывала широкая лента с надписью на санскрите:  SATYAT NASTI PARO DHARMAH*. На лице грудничка отчетливо проявлялась  небритость.

        - Tere! – поздоровался Декарт с присутствовавшими. – Я разве похож на браминского гиппопотама?

        Счастливый отец Иоахим  Д’Карт, судья из соседнего городка Ренн, весьма уважаемый в округе человек, которого никак нельзя было заподозрить в склонности к мистицизму, засопел и рухнул в обморок.

        Кюре Флориак, срочно по такому случаю вызванный в дом роженицы, как человек, глубоко убеждённый в верности теории метемпсихоза, не слишком удивился происшедшему событию. Заинтересовало его, скорей, другое.

        - «Tere»  ведь здравствуйте на чухонском, - сказал вслух кюре. В годы беспечной юности будущий слуга церкви немало покочевал по Европе и был знаком с чужими наречиями. – Откуда французский младенец может знать это слово?

        - Объяснение лежит на поверхности, - сказал юный Декарт, с удовольствием  уплетая  кроличью ножку. – Моя матушка, пребывая в известном положении, любила прогуливаться у городской стены, которую ремонтировали каменотесы, нанятые в Ревеле. Разумеется, они общались между собой на родном языке. Вот я и выучил, что здесь странного?

        - В самом деле, - согласился кюре, испытав столь же глубокое, как и счастливый отец Иоахим, желание упасть в обморок, что еле справился с собой.

        Как вы догадались, уважаемый читатель, Декарт с самого начала жизненного пути представлял из себя незаурядное существо. Появившись на свет столь экстравагантным образом, он продолжил шокировать добропорядочных граждан города Лаэ глубинными познаниями во всех научных дисциплинах, а также в области практической анатомии. Отец Декарта, не имея возможности держать гениального сына взаперти, чтобы не выглядеть этаким бурбоном в тот просвещенный век, окончательно удалился по служебным делам в соседний Ренн и встречался с отпрыском не чаще, чем раз в полгода и не более  чем на несколько минут.

         

        *Нет религии выше истины (санк.)

        Полностью рассказ можно прочитать на сайте ERWELIT http://erwelit.ru

         

         

         

         

         

         

         

         

         

         

         

         

         

           
          avatar

          РецензииБез темы

          Эльра 2015.10.15 08:46 2 0

           

          Готов к обсуждению любой литературной темы, Хотя более склонен к биллетристике.

             
            avatar

            РецензииКолин Маккалоу. Поющие в терновнике.

            Николай 2015.06.23 11:43 1 0

             

            "В старости тоже есть смысл, Мэгги. Она дает нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить почему жили так, а не иначе."

            Наверное, это лучший роман Маккалоу. Вряд ли можно было более точно описать и продемонстрировать весьма расхожую фразу "любовь - синоним счастья". Вот оно это счастье. Счастье на страницах романа безусловно присутствует во всей своей значительности и красоте. Мэгги приезжает на остров и обретает вначале свободу, а когда к ней возращается Ральф и долгожданное чувство - любовь.
            Но любовь, как и сама жизнь в понимании Маккалоу невозможна без страданий. Вот уж у кого страдания очищают, так очищают. Каждый персонаж этой гениальной семейной саги очищен и наказан с лихвой. Автор довольно филигранно и прямолинейно показывает свое отношение к Богу, к Церкви, к Жизни, к Семье и к родной Земле - неимоверно красиво описанной Австралии того времени . Мимолетность жизни через призму бесконечных страданий с толикой надежды на Большую любовь. Причем любовь эта показана, как в понимании Ральфа, так и в понимании Мэгги и других персонажей. В любом случае для Маккалоу - это довольно эгоистичное чувство, что в отношении Ральфа, что в отношении Мэгги, а вот Лион в финале совершенно другой. 
            Сравнивая с другим произведением Маккалоу можно увидеть главную героиню, обладающую интересной философией в отношении к любви и самой жизни. Какие бы горести, беды и потери каждая главная героиня ее произведений не испытала, если бы Всевышний предложил бы ей повторить жизнь без страданий, но и без этой главной Любви, она вряд ли бы на это пошла и согласилась. Любовь этой женщины всегда стояла на первом месте. Что в "Прикосновении", что в "Поющих в терновнике".
            При этом автор проводит совершенно определенную границу между Церковью и самим Богом. Всю жизнь ей казалось, что за Ральфа она сражалась со своим главным соперником Богом, но в финале поняла, что враг ее был совершенно иного титула и даже склада. Эгоизм- вот качество, которое присуще каждому персонажу этой непростой и суровой на события для всех жизни. 
            Дальнейшая судьба уже зависит от толстокожести или тонкокожести того или другого персонажа романа, как впрочем и в случае другого уже ранее упомянутого произведения "Прикосновение". Смерть же для Дэна - это безусловно семейное искупление и избавление от страданий. В отличие от экранизации, в книге он сам ее пожелал. 
            В остальном эта та же самая Австралийская семейная сага, но более точная , более чувствительная, демонстрирующая и мимолетность и певучесть терновника, и колкость розы с шипами, символизирующую Большую любовь, и размывание поколений Дорохеды, и как я уже отмечал человеческий присущий всем и каждому эгоизм, довольно часто разружающий отношения в жизни, причем в данном случае именно самолюбование и эгоизм в понимании Маккалоу демонстрирует разницу между Церквью и Богом ( я скорее склоняюсь к точке зрения Достоевского в "Братьях Карамазовых" поэтому вопросу, но трактовка весьма интересная), ну и конечно же роман об итогах жизненных ошибок и разумеется о любви.

            Возможно Дорохеда, дарованная старухой Мэри Карсон была страшным проклятием...

            "И вы кое-что забыли про ваши драгоценные розы, Ральф: у них есть еще и острые, колючие шипы!"

            P.S. Мне очень понравился роман, буду его перечитывать, и я продолжу знакомство с творчеством Колин Маккалоу. Впереди исторический роман "Первый человек в Риме" и ее последний роман - тоже Австралийская сага "Горькая радость", которую я уже приобрел.

            Кстати, судьбы Френка и Дэна очень напомнили судьбу Томаса в другой семейной саге уже Ирвина Шоу "Богач Бедняк". Он кстати, как и Френк тоже был боксером и очень сложной на характер личностью...

             
            avatar

            РецензииУильям Фолкнер. Шум и ярость.

            Николай 2015.06.21 15:31 0 0

             

            Завтра, завтра и снова завтра-
            Так мелкими шажками дни бредут,
            Пока не протрубит последний звук времен.
            А все наши вчера лишь освещают дуракам
            Путь к пыльной смерти. Догорай, короткая свеча!
            Жизнь - это тень ходячая, жалкий актер,
            Который только час паясничает на сцене,
            Чтобы потом исчезнуть без следа; это рассказ
            Рассказанный кретином, полный шума и ярости,
            Но ничего не значащий.

            Акт V , сц V

            Это мастерски написанный фундаментальный труд весьма ветеевато-поэтически-образным способом связан во многом с "Гамлетом", фрагментами - с Джойсом, Библией и разнообразными потоками сознания Великого Фолкнера. Автор предлагает несколько вариантов потока сознания. Детский, который уже будучи взрослым человеком может быть только умственно-отсталым сознанием ( Бенджи), подростковым ( Квентин ) и на мой взгляд Кэдди ( хотя она во многом переросла свой возраст и позор природной смелостью и силой духа) и наконец самый близкий для любого современного читателя прагматик и ненавистник Джейсон - взрослый, впринципе состоявшийся человек, который всем своим существом показывает всю несовершенность своего человеческого существа и бренного тела.

            Хронология романа сама по себе, как впрочем и всегда у Фолкнера, неимоверно запутана. Кубик - рубик довольно сильно закручен и только дойдя до конца книги и прочитав комментарии в финале можно до конца разобраться в этом удивительном мире Уильяма Фолкнера.

            Я был несколько поражен, что впоследствии был максимально близок к более менее адекватному восприятию данного текста. Этот крик и эта боль вечно нестареющего младенца, смелость Кэдди в ручье и на лестнице пред похоронами, окутывающая повествование в бесконечный символизм Звука и Ярости окружающей жизни. Тут важно всё, и Ластер в финале на козлах, и Джейсон преследующий "Форд", в котором укрывается Квентина с артистом в вечно красном галстуке, и тема белых и черных

            Только белый может быть таким безмозглым, чтобы портить себе кровь из-за дряной девчонки"

            Все в этом романе пропитано связывающим все потоки ручья символизмом...

            Проблемы родителей и детей, обретающие яркие шумно-кричящие краски благодаря религиозности и мотивам Шекспира и Древнего Рима оборачивают простую жизненную историю в непревзойденно-поэтический миф. 

            Видимо, другой его ранее мною прочитанный роман "Притча", написанный в схожем стиле, тоже миф, но только военный. Подобный символизм черезвычайно характерен для творчества Фолкнера.

            "Отец говорит: человек - это совокупность его бед. Приходит день - и думаешь, что беды уже устали стрясаться, но тут-то, говорит отец, бедой становится само время. Чайка, подвешенная на невидимой проволоке и влекомая через пространство. Символ тщеты своей уносишь в вечность. Там крылья отрастут, говорит отец, да только арфисты из нас плохие."

            Безусловно каждая цитата является отдельным ключом к разгадке истории Фолкнера.

            " Слабое здоровье - первопричина жизни."
            " Победа - иллюзия философов и дураков."
            " Человек - это совокупность его бед."
            "Человек - это сумма климатов, в которых приходилось ему жить."
            " Человек - сумма того и сего"


            Шум и ярость - самый яркий и непревзойденный шедевр Фолкнера, который вначале показался мне бледнее других его произведений из-за потока сознания умственно-отсталого человека ( "Цветы для Элджернона" нервно курят в сторонке), который и символизирует весь трагизм истории всей этой жизни. В лучших традициях Достоевского, но на более тонком, другом, иностранном уровне постмодернизма из-за стиля и языка.

            Более, чем уверен, что как минимум пару фрагментов истории я все-таки упустил, но это безусловно мое первое знакомство с текстом. Перечитывать буду и безусловно не один раз...

             

            Увеличить

             
            avatar

            РецензииВСТРЕЧА

            Яков 2015.03.15 14:39 2 0

             

            Стоял август. Было ни жарко, ни холодно — после всех перепадов температуры, которыми изобиловало это лето, установилось нормальное по эту пору конца месяца двадцатичетырехградусное тепло с солнечными днями и редкими,— что весьма радовало горожан, загрустивших от еще недавно зарядившей на целый июнь месяц непогоды,— дождями.

            Деревья в парке оставались еще зеленными, но уже, конечно, не первой свежести — все же конец лета,— кое-где виднелась желтая листва — следы климатических и иных неурядиц.

            Веянье перемен в городе коснулось и старого парка. Преобразились аллеи — старый растрескавшийся, весь в выбоинах асфальт заменили на новый, установили лавочки со спинками и красивые фонари.

            По одной из таких аллей шла невысокого роста сухонькая старушка. Путь ей преградила стая привыкших к людям голубей вперемежку с воробьями. Женщина остановилась, наблюдая за птицами, и, казалось, о чем-то задумалась либо что-то вспомнила. Легкий ветерок шевелил ее седые волосы.

            Из соседнего кафе доносилась перебранка: женский сварливый голос и в ответ — глухое мужское бубнение.

            Старушка, немного подумав, присела на краешек ближайшей лавочки. На ней была старая, потрепанная, но чистая и выглаженная, одежда и такие же старые, сильно разношенные, но начищенные, башмаки.

            С другого края с поникшей головой и потупленным взором сидел молодой человек лет двадцати пяти. Лишь изредка он взглядывал на небо и по сторонам, вздыхая, и снова опускал голову.

            — Что-то случилось сынок?

            Он промолчал. «Ну, нигде нет покоя! Кому я мешаю тут?— Нет, нужно пристать!» — привычная волна раздражения нахлынула на него.

            — У тебя плохой глаз, сынок…— промолвила старушка.

            «Это что-то новенькое»,— парень, уже было собравшийся встать и уйти, повернулся и посмотрел ей в глаза. На него глядела глубокая и чистая, смиренная,  ничем не смущаемая доброта. Ни единая жилка не дрогнула на чуть тронутом морщинами лице пожилой женщины. Он почувствовал, как раздражение стало куда-то уходить, растворяться и на душе стало немного спокойнее. Хотелось смотреть и смотреть в эти лучистые глаза-озера. «Вот те и старушка»,— подумал он и спросил:

            —  Бабуль, судя по всему, ты далеко не богата, я бы даже сказал, перебиваешься. Небось, на одну пенсию живешь? Почему же ты такая добрая?

            — Да, сынок, пенсия у меня небольшая. Еще подрабатываю уборщицей в одной организации, две комнаты мою за три тысячи. На жизнь хватает.

            — А кем ты была…— хотел сказать: «В прошлой жизни»,— но передумал,— раньше, ну, короче, до пенсии?

            — На фабрике работала, швеей.

            — Много же ты нашила…— еще раз оглядев ее, он сочувственно вздохнул.

            — Что делать, сынок, что есть, то есть.

            — Так отчего ж ты такая счастливая?

            — Быть несчастливой — себе дороже.

            — А здоровье-то как, мать?

            — Да как здоровье? Бывает, прибаливаю… Ты-то как сам?

            — Я-то?..— он хотел отшутиться, спрятаться за внешнюю браваду, как часто это делал со своими друзьями и знакомыми — сверстниками и не только, но вдруг сказал:

            — Плохо мне, плохо, мать. Понимаешь, все валится из рук, за что ни возьмусь — в конце концов, все рассыпается. Вот женился три года тому назад, двое детей — мал мала меньше,— а жена мне изменила, да так больно сделала… — парень глубоко вздохнул, мотнул головой и в глазах его блеснули капельки слез. Но он сдержал себя.— Эх, да что там! Плачу алименты, ползарплаты. Сейчас вот сошелся с одной с ребенком, да что-то опять не ладится… Люди, что ли, такие злые стали?

            — Ты знаешь, сынок, мне тоже когда-то было плохо: и муж был пьяницей, и на работе трудности, и по жизни всякое бывало — одним словом, не сладко складывалось. Но однажды я встретила человека. Мы работали на одном предприятии. Ему оставался год до пенсии, а мне тогда, дай Бог памяти, да, года тридцать два исполнилось. И вот как-то, когда мы стояли в очереди в заводской столовой, а вид у меня был не лучше твоего сейчас, он и говорит мне: «Думается, дочка, нам нужно поговорить». Я покочевряжилась немного, но согласилась — трудно было жить в городе без отца и матери, без братьев и сестер, да и друзей, в хорошем смысле этого слова, не было.

            После разговора с ним, а говорили мы по окончании смены долго, все у меня постепенно изменилось: и муж меньше пить стал, а потом и вовсе бросил, и на работе все вопросы стали проще решаться, да и настрой совсем поменялся.

            — Что же он тебе такого сказал?— спросил молодой человек.

            — Сейчас все тебе расскажу,— спокойно ответила женщина. — А вначале вот что. Этот мужчина давно-давно, в прежние не только для тебя, но и для меня, времена, беседовал с одним древним монахом, который и поведал ему средство, в корне изменившее жизнь этого мужчины, а через него и мою.

            — В чем же оно заключается?— в глазах парня постепенно на месте неизбывной тоски стал появляться интерес и затаенная надежда.

            — А средство — вот какое. Вспоминаешь кого-то — виноват ты в чем перед ним, аль нет, говори про себя: «Прости меня! Благослови тебя Господь!» И везде, где бываешь, о чем бы ни шла речь, в душе держи: «Благослови Господь!» Если кто неуважительно али грубо что скажет или сделает — «Прости и благослови, Господи!» А по улице идешь, так со всеми мысленно здоровайся и проси на встречного благословения Божьего. Вот и весь секрет.

            — А если навстречу мне вор идет или, того хуже, убийца, я что, тоже должен его благословлять?

            — Не свое благословение давай — ты же не знаешь, кто он,— а проси на него Господнего. Он, Господь, разберется, кому, что и сколько. А ты не суди,  мы не можем судить — сами подсудные…

            В парке было еще мало посетителей и возле лавочки вновь собрались птицы. Пожилая женщина достала из сумочки мешочек с зернами и крошками хлеба и принялась кормить птиц. Те сразу же стали ожесточенно драться за еду. Особенным проворством отличались воробьи — они ловко отнимали у больших и неповоротливых голубей еду. Но что это? Еще недавно дерущиеся за каждую крошку птицы присмирели и стали рядышком спокойно, не отбирая друг у друга, клевать, что кому достанется. Парень удивился до глубины души, когда увидел, как воробей вполне дружелюбно уступил довольно большую крошку соседнему с ним голубю.

            Внутреннее состояние молодого человека продолжало исподволь меняться. Он чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее. В сердце его родилась еще маленькая, но с каждым мгновением крепнущая надежда.

            Женщина помолчала, улыбнулась — его обдало волной света и тепла, исходящего от нее. Он прикрыл веки и так сидел некоторое время, прислушиваясь к себе, к происходящему внутри. Когда же открыл глаза, старушки рядом уже не было, лишь вдали он увидел ее стройную худощавую фигуру, спокойно движущуюся по аллее старого городского парка.

            Кроны деревьев, чуть качаясь от небольшого ветра, казалось, дружелюбно кланялись идущей.

             

             
            avatar

            РецензииЛиза Лукашина - МАЛЕНЬКАЯ ЖЕНЩИНА

            Лиза Лукашина 2015.03.08 20:13 0 0

             

             

            Они такие серьёзные. Такие несмелые. Такие разные и такие одинаковые. Они — женщины.
            Не нужно говорить о том, что ранит их, что им нравится. вы скажете, старая тема... Нет. Давайте
            снова её откроем. Со своей стороны. Новыми глазами. Каждый день мы находим для себя истины. Истины о
            них. О беззащитных и несмелых. гордых и слабых. О них. Неважно каких.
            Будем считать, что мы сейчас независимые зрители. Будем ценивать где-то извне. Мы их так часто
            обижаем. Их: в лице мамы, подруги, рассерженной учительницы или уборщицы метро. Мы их раним,
            незаметно, но очень глубоко. И эти раны не единственные, поверьте.
            Это взамен на то, что они нас не просто любят, они дарят нам воздух. Воздух, пропитанный любовью.
            Нежной и искренней. Да, да. И уборщица, и машинистка, и учительница любят. Своих детей. Своих внуков.
            Свою семью. И этой заботой наполняется воздух. А мы раним их, разрываем сердца и отдаём свои — чу-
            жакам. Неправы, вы скажете. Нет, мы правы. Со своей эгоистичной стороны. И может быть, исправимся.
            Попозже об этом. Такая маленькая женщина, именно маленькая, всё-таки
            может изменить огромное количество судеб. Может осчастливить своим присутствием одного из тысячи
            молодых людей, может поддержать подругу, может просто быть и тем самым кого-то согреть.
            Она может многое. А мы её раним. Давайте не будем ограничивать возможности безграничной любви. Ведь
            это наш воздух.

            29.12.09 23:28

             

               
              avatar

              РецензииЗемля в дыму

              Яков 2014.12.09 15:49 0 0

               

              Земля в дыму. Идет война в Донбассе.
              Нацисты вновь на Русь идут ордой.
              Бывает ли еще кого опасней
              Предавший брат, тем более родной?!

              Земля в дыму — горят поля и хаты,
              Снаряды рвут на части города!
              Ребята русские, украинцы — солдаты:
              Но кто для славы, кто-то для суда.

              Земля в дыму. Тот дым тяжел и горек —
              Цветущий край с трудом я узнаю,—
              Одни несут с собою смерть и горе,
              Другим бы волю отстоять свою.

              Земля в дыму! Она века не знала
              Орды опасней, злее и страшней.
              Предавший брат — жесточе нет вандала.
              Простивший же — нет воина слабей!

              Земля в дыму, товарищ ополченец,
              И смерть снарядом залетает в дом!
              По-братски рядом русский и чеченец,
              И украинец — кончить сей содом!


              © Copyright: Яков Шафран, 2014
              Свидетельство о публикации №114120908063

               
              avatar

              РецензииРецензия на отрывок "Перед судами" из книги "Зона затопления" Романа Сенчина

              Николай Палубнев 2014.12.04 21:56 0 0

               

              Очередной злободневный клич автора на тему о выживании в России, заключен в главном – призвать, чтобы народ задумался, как живет. Логично, сначала вывести противоборствующие стороны на разговор, нужный всем, требующий осмысления, так долго раньше откладываемый на потом. Решить проблемы семьи для героев означает и в чем-то спасти страну. Конечно нужно продавать электроэнергию Китаю, но не за счет затопленных деревень. О Поднебесной хочется сказать особо. Благоприятный климат в России для китайского бизнеса, выраженный в освобождении от различных таможенных пошлин, торговля ширпотребом на Дальнем Востоке и другие уступки Китаю – настоящее предательство национальных интересов России. Во что это выльется, можно только догадываться. И шутка на собрании, готовящейся к затоплению деревни, что мол хочу жить в Москве, переводит осмысление в плоскость рабства и ненависти. В скандинавских странах уже даже завозят руду для обогащения, так как это выгодно при дешевой электроэнергии. А Москва до сих пор на топливной игле. Не развиваясь, страна видит впереди не смерть и забвение, а долгую агонию сырьевого придатка, зависимого и порабощенного народа без суверенной власти независимого народа. Это уже не путь, не последнее слово великой нации, а ответ за грехи, аморальный облик в делах и поступках. Спасение только в дальнейшем нагнетании невыносимости жизни, чтобы стало до того гадко, что народ бы проснулся и обрел себя в мире, в новой власти во благо жизни и добра. Потому что пока русские словно чужие в своей стране. Не распоряжаясь своей судьбой, полностью подчиняясь внешнему влиянию, не находит себе места в современной жизни русский мужик. Чужой в семье, в обществе, в мыслях и отображении чувств. Не найдется и уголка, где обретет он отдохновение. В романе Андрея Платонова отображалось понятие «впрок». Впрок наесться, выспаться, жить. Сегодня может хватит оперировать подобными понятиями. Пора обрести человеческую стабильную жизнь на долгие годы. Это наше право. Захотели дорогу – вырубили Химкинский лес, строили Богучанскую ГЭС – затопили деревни. Что дальше? Гражданская война? Одумайтесь люди!

                 
                avatar

                РецензииГород и поэт

                Яков 2014.11.06 15:37 0 0

                 

                ***
                Упали звезды на вечерний город,
                Полоска неба только светиться вдали.
                И старый город наш, как прежде, молод,
                Вторым дыханием свой век продлив.

                Его душа — творенье душ живущих,
                Что звездами становятся в ночи.
                Не спит один поэт, свой крест несущий,
                И что-то все свое опять кричит.

                И видит: зыбко все и днем, и ночью,
                Как отражение луны в воде.
                Про день грядущий что-то нам пророчит,
                Себя не в силах защитить в беде.

                Поэт, поэт, звездой взлетишь на крест
                И, просияв, все осветишь окрест.

                1 сентября 2014 г.


                © Copyright: Яков Шафран, 2014
                Свидетельство о публикации №114110607855

                 
                avatar

                РецензииЭстафета

                Яков 2014.11.03 16:05 0 0

                 

                • 
                Люди испокон века учились и тренировались, в том числе и физически. Первое — для приобретения профессии и чтобы мастером стать в своем деле — без этого и денег не заработаешь, и для любимого человека ничего из себя представлять не будешь, тем более в наше меркантильное время; второе же — чтобы быть в форме, ну и для особливо настроенных спортивно — побеждать на соревнованиях. Ведь что нужно для счастья?— По многим соцопросам это — материальный достаток, любимый человек и социальный статус как степень полезности обществу (общине, миру, как говорили ранее) и предмет гордости и чести (просьба не путать с гордыней и тщеславием — тщетной славой), который создается не чем иным, как мастерством.
                Успех на соревнованиях также рождается из мастерства.
                Кстати о соревнованиях. Что может быть лучше физкультуры и спорта для избавления от негативной энергии. А уж для естественной, то бишь мирной нейтрализации коллективной агрессии ничего другого, чем соревнования, современное человечество и не придумало — все же лучше драки, разбоя и тем более войны. И на Руси мы помним палочные бои на льду, взятие снежных крепостей, кулачные бои “сам на сам” и “стенка на стенку”, состязания силачей в поднятии тяжестей и толкании бревна, бои на бревне, перетягивание каната (невода), бег на ходулях, взятие городка — потешного укрепления из бревен и веток, а зимой из снега, и, конечно же, лапту и городки (рюхи, чушки).


                Во второй половине и особенно в последней четверти прошлого, еще такого близкого нам века сущим наказанием стала сидячая жизнь — на работе за канцелярским, компьютерным, а вначале — дисплейном, преподавательским, докторским, научным и так далее столом; дома — на диване у телевизора или за компьютером же и в транспорте. То ли раньше — лет сто тому назад — на работу и с нее родимой пешочком, порой от двух до пяти километров, а то и поболее, да за водицей, да дров напилить и — эх, раззудись, плечо, размахнись, рука! — наколоть, и в печку принести. Вот и захирели люди, застои всякие у них стали случаться. А они, как известно, до добра не доводят.
                И стали появляться в городах вначале группы здоровья, а потом и клубы физкультурные, для замены канувшей в небытие природной двигательной активности. Первые работали по традиционным, утвержденным инстанциями методикам. А последние по преимуществу и «в пику» первым на основе нетрадиционных. И между ними, естественно, возникали соревнования — кто, как и что лучше.
                Вот и сегодня было одно из них, в День физкультурника, столь почитаемого в народе в то приснопамятное время, а точнее тридцать лет тому назад.


                Погода для этого была самая что ни на есть подходящая. Солнцу, видимо, надоело наблюдать вот уже неделю пустующие легкоатлетические дорожки, поле и трибуны стадиона, и оно прикрылось в;еками облаков. Все помрачнело от такого невнимания.
                Но что это? Из-за облака краешком солнце стало с любопытством посматривать за происходящее внизу. А там вдруг повеселело все самая что ни на есть раскрасилось флагами и флажками, разноцветными и разномастными спортивными одеяниями и, конечно, косметикой на лицах особ женского пола, которые не в силах расстаться с ней, даже на спортивном, то бишь физкультурном состязании.
                Солнце еще только чуть-чуть интересовалось сегодняшним событием, поэтому легкая прохлада августовского дня весьма благоприятствовала будущим рекордам членов двух соревнующихся команд, извечных соперников: клуба «Движение для здоровья» и группы здоровья Центрального стадиона.
                Состязания включали в себя мужскую и женскую части и смешанные ви-ды. «Сильные» отжимались, подтягивались и поднимали гирю, а «слабые» —прыгали в длину, приседали и крутили хула-хуп. Вместе же, в смешанных составах, им предстояло играть в волейбол и бежать эстафету. В командах бегунов было по двое мужчин и женщин, каждый должен был пробежать свои четыреста метров и передать эстафетную палочку дру-гому.
                В команде группы здоровья выделялся рослый, подтянутый и длинноногий супермарафонец Комиссаренко, бегавший, не считая обычных — сорок два километра и сто девяносто метров – марафонов, и стокилометровый, и суточный, и тысячадвухсоткилометровый с краткими отрезками отдыха в течение нескольких дней.
                В клубной команде Виктора капитаном был Николай Иванович Овчинников, опытный физкультурник, регулярно бегавший четыре раза в неделю от пяти до двадцати пяти километров, не один раз пробегавший и тридцатикилометровые дистанции и однажды даже традиционный марафон. Он был и неформальным лидером физкультурников клуба. Вокруг него собирались все — и опытные, и начинающие…
                К моменту, когда интерес стало проявлять не только солнце, но и любо-пытные, которых привлекла музыка, раздающаяся из динамиков и флаги с плакатами, закончились отдельные — по половому признаку — виды, а воллейбол, как закуска на десерт, должен был проходить в зале в самом конце праздника, началась эстафета.
                Проходила она на настоящих спортивных дорожках с искусственным покрытием, вокруг футбольного поля. В каждой команде установили очередность — кто за кем побежит. Первыми, естественно, женщины. Виктору выпало бежать в третьей паре с Комиссаренко.
                Было ясно с самого начала — силы у них не равны. У того и ноги длин-нее, что делает шаг намного больше, и скорость гораздо выше благодаря более высокой тренированности, и выносливости поболее, одно слово — супермарафонец. Получается, что как бы Виктор ни старался, все равно проиграет. Все будет выглядеть явным поражением. А бежать нужно, куда деваться? «Эх, была, не была!» — сказал он сам себе.



                Но вот пригласили на старт первую пару. Члены команды выстроились друг за дружкой в порядке очередности. Прозвучал выстрел стартового пистолета, и первая пара устремилась вперед по беговой дорожке.
                Участники смотрят, а сами разминаются, двигаются — больше для снятия напряжения,— все же волнительны соревнования, да еще командные, особенно моменты перед стартом. Ладно, сам за себя, а тут — за команду!
                Первый забег оказался в пользу команды клуба. Силы были равные, но Елена все же обогнала соперницу метра на три. Но вот побежала вторая пара. Тут Наташа была послабее и отстала на финише от соперницы из группы здоровья.
                Виктор быстро схватил эстафетную палочку, глядь, а Комиссаренко уже метрах в тридцати от него. Ну и ну! Вот это скорость! Что делать? Команда и зрители поддерживают, кричат: «Догони! Давай, давай! Догони!» И Виктор решается. «Что мне Комиссаренко?— думает он на ходу.— Пусть бежит, как хочет. А я буду бежать, как могу, изо всех своих сил, и даже больше, выложусь по полной, а там будь что будет!» И побежал — только носки собственных кед мелькают перед глазами, - а на сверхмарафонца и не глядит,— со скоростью, с какой никогда в жизни и не бегал. Бежит, будто вопрос жизни и смерти решается. Вот уже и середина дистанции, на одной линии с Виктором, на противоположной стороне стадиона — старт. Члены команды и зрители руками машут, кричат: что?— не слышит. А он бежит-бежит, на соперника не смотрит — только на внутреннюю кромку дорожки. Собрался с последними силами, дышит широко открытым ртом, в груди горит, горло сухое, кажется, вот-вот трескаться начнет, икры ног стали деревенеть и к бедрам словно по гантели привязали.
                «А может, ну его! Какая разница сколько я проиграю — пятьдесят, сто или двести метров?— стало пульсировать в голове.— Все равно ведь проиграю… — Нет, нет, нет!— гулко забилось в груди, сильнее, чем прежде.—Я же не один — команда! Девочки старались. И следом побежит Николай Иванович. Нужно бежать для команды, за команду, за наших!»
                Вот уже три четверти круга позади. Последний овал обогнул Виктор. Финишная прямая. Комиссаренко передал палочку своему четвертому номеру. Значит, метров на семьдесят обогнал. «Только на семьдесят? Вот это я дал! — воодушевился Виктор и, не помня себя, включил форсаж, хотя и до этого бежал, как говорится, на пределе. Откуда только силы взялись?— И такой спринт задал на финише! Бежит, тянет палочку вперед и, кажется, сам за ней летит. И дорожка, кажется, помогает, старается, подталкивает.
                Финиш! Передал эстафету Николаю Ивановичу, и наш закаленный боец и капитан команды рванул по дорожке — только подошвы кроссовок замелькали.
                Отдышался немного Виктор, а сам автоматически идет и идет по дорожке вперед, как будто дистанция продолжается. Глядит, а расстояние между бегунами четвертой пары уменьшается — пятьдесят метров… сорок… тридцать! Осталось четверть дорожки преодолеть… финишная прямая. Разница — десять метров… пять. Ленточка уже близко. Николай Иванович рванул, чуть взяв вправо для обгона. Осталось метров тридцать до конца. И соперник, видя, что преимущества уже никакого нет, тоже попытался наддать ходу, но сил у него уже не было никаких. Да и куда ему до закаленного всеми трассами, ветрами да непогодами, морозами да ледяными купаниями бегуна. Силы явно не равны. Вот они уже бегут нога в ногу. Три метра до ленточки, — и Николай Иванович на шаг впереди, на два… Финиш! Победа!!! Зрители взорвались овациями. Вся команда клуба «Движение для здоровья» ликует, обнимают капитана. А он, раздвигая объятия, ищет Виктора. Да вот он, Виктор, рядом, тоже поздравляет.
                — Этой победой мы обязаны вот ему!— Овчинников показывает на Виктора.— Молодец, не сломался, не прогнулся перед таким ассом, как Комиссаренко, несмотря на большое преимущество его в спринте. Как он рванул сразу! А ты фактически всего-то метров пятьдесят в итоге уступил,— сказал он, обращаясь непосредственно к Виктору,— и сделал все, что мог, мы видели!
                Виктор пожал протянутую ему руку Николая Ивановича, затем притянул к себе девчат эстафетной команды, обнял их одной рукой за худенькие плечи, а второй — капитана:
                — Да что я? Это мы, мы победили — команда!

                *
                А чувство удовлетворения, что помог команде, долго не оставляло Виктора. Одно дело — преодоление себя ради себя, что тоже хорошо, но преодоление себя для других — «за други своя» — совсем иное дело. Это еще ценнее!
                В то;т же день на душе было хорошо и светло. Все шли со стадиона, радуясь и победе, и тому, что распогодилось — в середине неба порассеялись облака, выглянуло солнце, все вокруг засияло, словно радуясь вместе с победителями. Люди пели, шутили, смеялись. Стоял август 1984-го года, полный надежд и совместных свершений.

                © Copyright: Яков Шафран, 2014
                Свидетельство о публикации №214110301550

                   
                  avatar

                  РецензииГде же поле?

                  Яков 2014.10.25 05:20 0 0

                   

                  Яков Шафран

                  ***  
                  Я не знал вкусней капусты,
                  Заработанной трудом,
                  Сдобренной сметаной густо,
                  И с морковочкой, лучком…

                  Посылали всем отделом —
                  Лень тебе или не лень —
                  Заработать между делом
                  В поле ценный трудодень.

                  В овощные магазины
                  Заходил, задравши нос,
                  Словно это я стабильно
                  Их снабжал, а не совхоз.

                  Та пора для нас, как детство,
                  Молодость, как утро дня:
                  Не мечтали о наследстве,
                  Знали радость трудодня.

                  Пролетели годы бойко
                  По родимой стороне.
                  — Где же поле, луг?— Здесь стройка,—
                  Отвечают люди мне.

                  — Что здесь будет: храм иль школа,
                  Детский центр, больница, дом?
                  — Нет, торговый комплекс «Лола»,
                  И вокруг залит бетон…

                  Вечерело. Весь в сиянье
                  Город, словно в свечках храм.
                  И звучат псалмы молчанья,
                  Будто тризна по полям.

                  Между городом и полем —
                  Жизнь с утра и до утра.
                  Им не жить — никто не волен —
                  Друг без друга, как ни правь.

                  И, хоть я люблю цветенье
                  Трав лугов и пустырей,
                  Пусть на нИх идет строенье.
                  Но не трогайте полей!

                  23 – 27 августа 2014 г.


                  © Copyright: Яков Шафран, 2014
                  Свидетельство о публикации №114102010111

                     
                    avatar

                    РецензииКислотный чернозём (о новой книге прозы Алексея Шепелёва)

                    василий конев 2014.02.21 13:01 0 0

                     

                    Увеличить

                     

                    Новая книга прозы Алексея Шепелёва – две повести под одной обложкой, объединённые общим местом действия и одними и теми же героями, раскрывает неожиданные грани таланта этого автора.

                    Действие происходит в российской глубинке, в деревне, в том самом показательном для нынешней литературы 1993 году – вроде бы тот же «новый реализм», но художественное решение и идеологические рефлексии у Шепелева куда более неоднозначные.

                    На мой взгляд, здесь мы имеем дело с тем, что называется очевидное-невероятное: перед нами если и забытый "писатель-деревенщик" (сейчас, очевидно, невозможный), то самый современный, и одновременно самый не современный (sic!), притом самый настоящий, почвенный, и для широкой аудитории, что немаловажно, если вчитаться, нескучный.

                    Читать далее

                     
                    avatar

                    Рецензииправославные стихи

                    Елена 2014.01.27 12:46 0 0

                     

                    Во Славу Божию!


                    ***
                    Враждует мир с рабами Божьими
                    теснотой скорбью и молвой.
                    Мы не желанны и не прошены
                    везде,где веет дух мирской.

                    Нам заповедано безропотно
                    нести тяжелые кресты;
                    Взирая на распятье Господа
                    идти по узкому пути.

                    Смеется мир юродству нашему
                    соблазны разными дразня;
                    Не верит он судищу страшному,
                    ни муке адского огня.

                    Не замечает приближения
                    к кончине горестной своей.
                    не верит в то, что есть спасение
                    и жизнь внутри Святых Церквей.
                    Читать далее

                       
                      avatar

                      РецензииТ. Афанасьева. Поэтическая стезя длиною в полвека

                      Яков 2013.12.15 17:49 1 0

                       

                      «Стезя — дорога, путь, направление,
                      след, признаки прошедшего.
                      Идти стезёю отцов, стезёю правды…»
                      Словарь В.И.ДаляЧитать далее

                         

                        Страница 1 из 22
                        I do blog this IDoBlog Community

                        Соообщество

                        Новички

                        avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
                         

                        Вход на сайт