Живая Литература

avatar

Рецензии



Открытый раздел для публикации рецензий

 
репутация

140.5

2 место
 
avatar

РецензииСЕРГЕЙ ТАСК: «ЖЕНСКИЕ ПРАЗДНИКИ»

Елена Крюкова 2012.05.21 09:15 0 0

 

 

Писатель — это прежде всего интонация и ритм. То есть, чисто музыкальные вещи.

Взгляд и слух находятся очень рядом, но пространства, которыми они владеют, одновременно и в родстве, и в соперничестве: немногим литераторам удается преодолеть момент сенсорного и стилистического соревнования между «музыкой» и «живописью» в тексте — и выявить их подлинную и драгоценную гармонию.

Сергею Таску в книге «Женские праздники», мне кажется, это удалось сделать. Я так вижу его стиль: сочетание ненавязчивой, скрытой внутренней ритмики, близкой к почти поэтической аллитерации, и легкой «поступи» естественной человеческой речи — с ее дыханием и задыханиями, с ее перебивами и повторами, с ее неожиданностями внутри плавного течения и взрывоопасными акцентами — на фоне спокойствия непринужденного повествования, - и это все, конечно, область чистой музыки (или, если хотите, чистой поэзии). Поэзия в прозе — это превосходно; давно уже замечено, что наиболее прекрасное в искусстве рождается на стыках жанров — добавлю: и на стыках интонаций.

Мне трудно отдать предпочтение «музыкальности» какой-либо повести в этом сборнике, согретом неподдельной, искренней любовью к людям. Но дело здесь даже не в изяществе музыкального слога. Сергей Таск прежде всего изначально ЛЮБИТ ЖИЗНЬ, это реальная энергетика его текстов, и эта «традиционная» для писателя любовь, «положенная» и предназначенная ему от сотворения искусства, и есть главный, кардинальный смысл существования этой прозы — ЖИВОЙ, несконструированной; гибкой, как лоза, и в то же время предельно точной в определениях и положениях.

Таск соединяет в своей прозе мужскую жесткость фиксации бытия — и удивительную нежность, мерцающую импрессионистичность палитры, при помощи которой он изображает ситуации и обычные, и оригинальные. Он умеет найти уникальность в обыденном; не теряя ни чувства юмора, ни затаенной печали по происходящему, набрасывает он абрис жизни «донжуана» Женьшеня («А на Петровке было бы дешевле»):

«Застав хозяина без штанов, она стала перед ним на колени, как перед иконой, и совершила ритуал, вследствие чего Женьшень, старше ее вдвое и, между прочим, консультант по юридическим вопросам, воспарил духом и телом, а его судьба устроилась на ближайшие десять лет. Насколько я мог понять из его рассказа, он был покорен эдемской простотой отроковицы — она так истово целовала свое новое распятие, что не слыхала ни веселой перебранки на террасе, ни тонких всхлипов чайника из кухни. Кончив дело, она облизнула по-детски припухшие губы и, тряхнув перед зеркалом мелкой рыжей стружкой, произнесла задумчиво: «А на Петровке было бы дешевле».

Что было бы дешевле на Петровке, так и осталось не проясненным, зато о некоторых обстоятельствах накануне исторического события, которое, как известно, бывает раз в жизни (все предшествующие не в счет), можно говорить более или менее определенно. Но прежде несколько слов о моем приятеле. В нем причудливо соединялись два равносильных свойства — чувство социальной справедливости и махровый мужской эгоизм.»

Анастасия, Светик, Алатырцева — вереницей проходят женщины в жизни Женьшеня (и в самом имени героя, кроме подчеркивания природной мужской силы — корень, мощь, непобедимость! - скрыто и тайное, женское в этом музыкальном «жень»...), и, при всей узнаваемости типажа, открываешь в нем новое: беззащитность, упоенность жизнью, да и, по сути, невозможность жить иначе. И прощаешь ему его «неверности» - именно из-за этой удивительной любви к жизни — авторской любви, которую автор легко и непринужденно переносит на своего героя.

Взаимоотношения мужчины и женщины — лейтмотив книги; Таск не то чтобы анализирует их — он любуется ими, вертит и так и сяк, рассматривает их грани и оттенки, как придирчивый ювелир разглядывает игру самоцвета — дело своих рук:

«Некрасивая женщина — это такой торт-сюрприз: платишь копейки, и весь в креме. Сколько нежности! Какая отвага! Он мог делать с ней всё. Не было такой фантазии, на которую она сказала бы «нет». За месяц капитан сдал экстерном полный курс любовных наук.

Восемь лет супружеской жизни псу под хвост! Чего стоили Марусины соболиные брови или золотистые волосы до копчика, если за прикосновение к надменно вздернутой грудке можно было схлопотать по физиономии! Какой урок для всех нас, охотников за приключениями. Господа, довольно гоняться за миражами! Полюбите некрасивых, и вам воздастся сторицей! Что-то в этом есть: теплое стойло, овес из рук. Мечты-с.» («Возвращение в строй»)

Страшным ударом в сердце читателя, отнюдь не ждущего такой внезапной, открытой и жесткой трагедии, звучит рассказ «День ангела». Главная героиня, провинциалка Маша, ставшая московской проституткой, в финале рассказа толкает мать, продавшую ее в столицу на мученическую жизнь ежедневно терзаемой мужской «подстилки», в раскрытое в ночь окно. Эта проза уже не нежная, не раздумчиво-грациозная; ее жесткость и даже жестокость потрясают, но и просветляют — катарсис здесь достигается «от противного»: чем гаже герои, истязающие Машу, тем отчаяннее и правдивее становится ее финальный поступок — убийство матери. Написанная просто и стремительно, повесть напоминает короткометражную драму, где герои и события очерчены двумя-тремя штрихами, но зато запоминаются надолго: «Утром Бифитер отвез ее в больницу. Дежурный хирург, вчерашний студент, прославившийся тем, что станцевал вальсок с покойницей в морге, штопал ее, глотая сопли, как маленький. Утешала зеленая бумажка в кармане такого же зеленого замызганного халатика. Через час Машу увезли «домой». А через неделю она уже обслуживала своего первого регулярного клиента. Пыталась ли она сказать «нет»? После «расширенного педсовета» больше не пыталась. Хотела все кончить одним махом, но духу не хватило.»

Страдание женщины, занимающейся «древнейшей профессией», изучается Таском подробно и деликатно, хотя слова для изображения подробностей и деталей подобных жизней он находит часто прямые и нелицеприятные: «Но попадались и такие, от которых она уходила, как потрепанный бурей фрегат. С некоторых пор она носила в сумочке иголку с ниткой и запасные колготки. Не говоря уже о трусиках. (Ущерб возмещался, это входило в правила игры.) С истинными повелителями саванны было связано другое Ноннино открытие. Ей нравилось быть объектом грубой похоти. Ее пьянило ощущение власти. Власти и опасности. Она была укротительницей и потенциальной жертвой в одном лице. От нее зависело, подчинится ей этот косматый зверь или разорвет на клочки. В эти минуты она сама становилась звероподобной: царапалась, кусалась, визжала, изрыгала непотребные слова, чем еще больше подхлестывала себя и доводила до исступления обезумевшее животное.

Можно ли утверждать, что она нашла себя в новой профессии? В той жизни она всего стыдилась. Возраста. Тела, сочного, как похабный анекдот. Даже своего имени, бессмысленного, как детская пустышка. И вдруг пришло освобождение. Она была желанна, она была востребована.» («Переход»)

Интересен «Шипсхэд Бэй» - рассказ от первого лица, от лица художника, прилетевшего в город своей мечты — Нью-Йорк. Здесь сочные и яркие диалоги, то в темпе Allegro, то ленивые и спонтанные; неожиданный финал, в духе рассказов О'Генри, заставляет на секунду оцепенеть. Таск, я так поняла, вообще мастер жестких и неожиданных, сюрпризных финалов; в то же самое время они вполне логичны — автор часто подводит читателя к разрешению событий не детективным наращиванием грубого саспенса, а внутренними, тайными перемещениями чувств, богато и «слоисто» накладывающимися друг на друга. Эмоциональная палитра Таска щедра и безусловна.

Пьеса «Паучок» (мужская фантазия) и повести «Ракурс» и «Синхрон» сталкивают нас с еще одним даром Сергея Таска — философским: автор не только виртуоз в изображении «живой жизни», но, искусно жонглируя ее смыслами, поданными через призму конкретных диалогов, раздумий, событий, преподносит нам скрытые ее уроки без грана дидактики.

Книга Сергея Таска, думаю, несомненная писательская удача. Это настоящее произведение искусства, радость для читателей-гурманов и для тех, кто только откроет для себя, в лице автора, современную русскую интеллектуальную прозу.

 

Елена Крюкова

 







 

I do blog this IDoBlog Community

Соообщество

Новички

avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
 

Вход на сайт