Живая Литература

avatar

Рецензии



Открытый раздел для публикации рецензий

 
репутация

140.5

2 место
 
avatar

РецензииПУСТЬ НЕУДАЧНИК ПЛАЧЕТ

Елена Крюкова 2012.05.25 08:12 0 0

 

(рецензия на книгу Владимира Посаженникова «Пессимисты, неудачники и бездельники». Издательство "ВРЕМЯ", Мосва, 2012)

 

Мы уже не удивляемся, когда за перо нынче берется человек, раньше далекий от литературы. Свои жизненные впечатления хотят зафиксировать в слове риэлторы и учителя, политики и певцы, торговцы и предприниматели.Хорошо это или плохо? Правильно или неправильно? Литература не спрашивает нас о "правильности" шага. Мы фиксируем не только себя, но и время.

Каждый приходит в литературу своим путем.

В той или иной степени всякий из нас — предприниматель: просто собственный бизнес может быть творческим или нет, удачным или провальным; но каждый, делая на земле СВОЕ дело, старается делать его как можно лучше, выгоднее, эффектнее. Надеяться на счастье или строить его? И что такое привычнейшая ситуация, когда человек выходит один на один сражаться с (все-таки!) враждебным миром? Со стремительно меняющимся социумом?

Постараемся не удивляться, когда внутри стилистики книги, написанной опытным предпринимателем и литературным дебютантом, «ненарочно» сталкивается высокое и низкое, сшибаются интонации бытовой приземленной речи, обыденные выражения, расхожие фразы — и по-настоящему драматические и речевые, и сюжетные повороты: и тем не менее все же здесь есть некая загадка - этот острый и пряный микст, это ненарочитое (а может, специально задуманное?) смешение бытовизма, приземленности (а куда мы от нее денемся? этот почти-документализм придает такой книге привкус незаемной подлинности, и язык рассказчика, привычный читателю, без нагромождения витиеватых филологических сложностей, тем не менее ведет прямой дорогой к обдумыванию вещей сложных и неоднозначных) и «высоких материй».

Размашистый интонационный почерк выдает писательский характер (скорее дерзкий и смелый, чем робкий и деликатный): «В крупной российской компании обязательно хоть долю, но надо продать, так как иначе тебя в этой удивительной стране могут на раз чпокнуть: (…) найдут, как или за что, и самое лучшее, что ты можешь сделать, — прихватив немного наличности, добраться до Лондона и стать ярым оппозиционером, рассказывая, как, кому и сколько ты давал, развивая свой кровный бизнес! При этом ты, конечно же, хороший и демократичный , и, конечно же, не ты угробил своих бывших подельников и закатал в цемент толпу врагов и конкурентов в бурные девяностые! Время было такое! Или: it happens!»

Что меня сразу зацепило за живое - это диалоги, разговоры. Герои не только узнаваемы, как современные типажи — они затягивают в свою жизненную орбиту, в пространство своих судеб. Кто победитель, и кто побежденный в этой жизненной схватке? Веришь словам и ситуациям. Доверяешь всему естественно изображенному - найдена та мера, степень достоверности, что, балансируя между натурными (если не сказать натуралистическими) подробностями и «закадровым» смыслом, осторожно ведет читателя по дорогам сплетающихся в книге человеческих судеб: «— Слушай, — спросил Федор Саню, — а ты веришь во всю эту хрень с переселением душ и вообще в потустороннее?

А что? — переспросил Саня. — Достали?

Кто? — удивился Федор.

Ну, эти… духи…

Какие, нахрен, духи? — спросил Федор. — Я про зайца Светкиного, жены моей бывшей.

А… И что с ним? Заговорил? — ухмыльнулся Санек.

Запел, твою мать, — ответил Федор. — Он просто ни с того ни с сего взял да и свалился.

Ни с того ни с сего ничего не бывает! — сказал Саня. — Это знак. Я вот в морге такого насмотрелся, что по первости без стакана не мог уснуть. Помню, был один водитель-ботаник, так тот полгода за носками ко мне во сне приходил. Ноги, говорит, мерзнут, отнеси на кладбище. А я еще во сне подумал: какие у него ноги, сожгли его. Вот такая фигня.

А почему носки-то, а не трусы? — Федор попытался перевести разговор в более легкое русло. — Трусы-то, наверно, там нужнее, — гоготнул он над своей шуткой. — В горошек труселя!»

Еще одно наблюдение. Вроде бы аксиома: текст с пошлым душком — это нехорошо. Посаженников не боится налета легкой пошлости — этой пошлостью, увы, щедро пропитана жизнь. (И вот вам достоверный, натурный ее портрет!) Не боится сочетать внутри композиции неторопливый рассказ — предысторию того или иного героя — и «грубые» диалогические, почти «фехтовальные» выпады. Он не боится смеяться над прошлым, которое на самом деле никуда не ушло и не уходит, продолжая оставаться нашим наглым, смешным, горьким и презираемым настоящим: « После его смерти сынок, ставший к тому времени бандосом, видно, раскаявшись, спер где-то бюст Брежнева и водрузил его на могиле отца, чем сделал ее точкой скорби униженных и оскорбленных демократическими режимами разных периодов. Вот и Федор с Саней, иногда заходившие на кладбище навестить уже ушедших друзей, завели традицию возлагать деду-баламуту букет гвоздик, заодно помянув веселое время самой дешевой на их памяти продовольственной корзины.»

На мой взгляд, удаются автору портретные характеристики — описания жесткие и хлесткие, узнаваемые типажи, безапелляционные авторские приговоры: « Олигарх сидел в углу в полумраке, совершенно голый, держа в одной руке кальянную трубку, а в другой микрофон от суперновинки — эксклюзивно приобретенного караоке; при этом, поганя английский язык, пытался петь «Yesterday». Вокруг тусили, подвывая, две корпоративные козы, предназначенные им «на всякий случай».

Федор и Саня, два героя романа, сполна вкушают все «прелести», горести и радости своего времени. (Другого времени жизни не будет — мы живем здесь и сейчас, - так выпьем свою чашу до дна!) Можно так сказать: и Саня, и Федор — два персонажа, два живых «лейтмотива», два невольных «ангела» своего времени, - не только наблюдатели, но и активные участники социальной трагикомедии; не только «потерпевшие», но и своеобразно ВЫСТОЯВШИЕ в этой подчас неравной борьбе с гибнущей и вновь рождающейся страной. Плывя в «людском море», оба героя не теряют свою природную веселость — и Посаженникову удается не соскальзывать в неприкрытый бытовизм, оставаясь в рамках все-таки литературных изобразительных средств: « — Привет! — крикнул Саня. — Я в магазин! — и рванул вперед, на ходу надевая ботинки.

Стоп, стоп, стоп, — сказал Федор. — Если ты за сахаром, то я его купил, зная, что у тебя с этим большие проблемы. Не суетись, здесь не принято суетиться, здесь все движения спокойны и обстоятельны: такой у наших новых соседей менталитет. Все как у российской бизнес-элиты: спокойно и не спеша. Без суеты и спешки, — продолжал Федор, — примут, выслушают, потом посчитают, и если им это интересно — значит, пойдешь домой в одних трусах! Так что, как говорили у нас на родине, не суетись под клиентом, Саня!»

Философия книги — как я ее поняла - в ее почти безжалостной, насмешливой фотографичности. Образность — внутри обычных и обыденных положений. Экшн — в поступках и решениях людей в гораздо большей мере, чем в привычных атрибутах «острого сюжета». Наша с вами жизнь — вот самый главный острый сюжет, и она у нас одна, и мы все живые люди, желающие самого простого и самого сложного на земле — счастья. А его мы, оказывается, можем найти где угодно. Не обязательно у себя на родине. Не продавая и не предавая, просто — хорошо делая на земле свое ДЕЛО. Устами Федора нам внятно и доступно говорит об этом автор:

« — Пока нет, держимся, — ответил Саня. — Федь, мы же не из-за колбасы с сыром затеяли этот переезд? — спросил Саня.

Не мы его затеяли, Санек, не мы, — сказал Федор. — Так вышло, что там, где мы росли, мы стали не нужны, и все кончилось бы очень плохо, при этом на глазах наших жен и детей, что вдвойне паскудно. А то, что люди пытаются что-то менять, переезжая с места на место, это нормально.»

Герои предают свою страну? Бросают ее?

А может быть, они находят себя?

Ответ на этот вопрос каждый читатель даст сам.

 

Книга Владимира Посаженникова, наверное, не для «элитарного» читателя. Здесь вы не найдете изощренных словесных красот, насыщенных образов, музыкальных периодов, загадочной символики. Она проста, как утренний завтрак, как фонарный свет под вашим вечерним окном. И в то же время она так же сложна, как сложна наша с вами «простая» жизнь. Ведь любая жизнь, по сути, - раскрытая книга; и Посаженников открывает нам нас самих: нашу повседневность, наши поиски и провалы, наши привязанности и расставания, наше ВРЕМЯ.

 

Елена Крюкова







 

I do blog this IDoBlog Community

Соообщество

Новички

avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
 

Вход на сайт