Живая Литература

avatar

Рецензии



Открытый раздел для публикации рецензий

 
репутация

140.5

2 место
 
avatar

РецензииЕвгений Лукин. Бал был бел: Сборник стихотворений. – М., БастианBooks, 2011. – 292 с.

Елена Сафронова 2012.08.29 14:42 2 0

 

Да-да, это «тот самый» Евгений Лукин. Маэстро юмористической и социальной фантастики.

Сложно поверить? Да, пожалуй. Читатели воздают должное великолепной прозе Евгения Лукина, однако почти не в курсе его поэтической деятельности. В курсе ли сообщество «профессиональных читателей» - критиков и рецензентов? Может быть, и в курсе, да воспринимает не всерьёз?..

В издательской аннотации к сборнику сказано (полагаю, в порядке ответа на «просящийся» вопрос, почему же молчат критики о Лукине-поэте): «Сколько потеряла «большая литература», когда присвоила жанровой прозе ярлык «недолитературы», лучше всего понимаешь, читая Евгения Лукина. Лукин – так называемый фантаст. Любимец цеха, лауреат чуть ли не всех жанровых премий. С кем только ни сравнивают его критики: Твен! Зощенко! Салтыков-Щедрин! Гоголь! – невольно выдавая секрет: в фантастических сериях Лукин издается по фантастическому же недоразумению.

 


Поэтическая ипостась Евгения Лукина известна меньше... А зря. Стоило Лукину один раз оказаться номинированным на поэтическую Гумилевскую премию, и он получил гран-при. Так что, как сказал другой фантаст и поэт Олег Ладыженский – «Не мне, ребята, вам беда». Впрочем, не так и сложно исправить досадную ошибку.

«Бал был бел» - пятый и самый полный поэтический сборник Евгения Лукина. В него вошли стихи и тексты песен, написанные почти за четыре десятилетия».

Добавлю, что «Бал был бел» - не только самая полная, но и самая удачно сформированная книга, отражающая хронологию создания поэтических циклов и снабжённая алфавитным указателем произведений (сейчас, увы, они в сборниках встречаются редко).

Издатели книги просят «вслушиваться и пытаться понять» стихи Лукина – за точность высказывания, самоотдачу, честность авторской позиции, – даже если мнение читателя другое. Оговорка не случайна – в книге с «куртуазным» названием «Бал был бел» много стихов посвящено вещам и явлениям вовсе не куртуазным – политике, несовершенству рода человеческого, несовершенству мира, в котором человек, по мнению автора, не может сложиться никаким иным. Вспоминается рубрика «Лирика сатирика», некогда популярная в общественно-политических газетах. Относить ли поэзию Евгения Лукина к «Лирике сатирика»? Мне кажется, как всякое обобщение, это неверно. Верно будет рассмотреть книгу стихотворений со всех сторон и представить Лукина читающей публике не только как фантаста, юмориста и сатирика, но и как тонкого, даже изысканного лирика.

К слову, сам Евгений Лукин «возражает» жанровой дефиниции своего творчества как фантастики (находя для этого неоспоримые основания):

«Государство, которому я присягал, мертво,

а взамен – минимаркеты, храмы, сиянье митр,

не захват заложников – стало быть, взрыв метро.

Ощущение, что попал в параллельный мир.

Нет, не то, чтобы я хотел вернуться туда,

где никто тебя не продаст, а всего лишь сдаст,

но понять бы, какого дьявола, господа,

вы при всём при том говорите, что я фантаст!».

«Среди разборок и ушу

в российском тонущем корыте

не я фантастику пишу,

а вы фантастику творите».

По этим двум стихотворениям читатель может решить, что весь дискурс новой книги Лукина – такой же: остросоциальный, обличающий, пафосный. Вывод будет ошибочным.

Действительно, у Лукина есть, условно назовём их так, политические стихи. Может быть, это не политика, а «обыкновенное» гражданское неравнодушие, наличие собственного голоса и смелости сказать «а я думаю иначе!»? Замечали ли вы, что к такой поэзии писатели-фантасты весьма склонны? Конечно, замечали, не станем отвлекаться на известные примеры других суперпопулярных авторов. Вряд ли это случайность! Иронические свойства ума, полагаю, привносят элемент турбореализма в творимую действительность; и они же не дают скрыть под «щадящими» именами турбореализм, а иногда и абсурд материального мира. Кроме того, Евгений Лукин выступает и как бард, исполняя собственные стихи под гитару. Тексты «стихопесен» Лукина порой «набатные»:

«Подымайся, Днепр! Подымайся, Дон!

Подымайся, Буг! Подымайся, Днестр!

Это вновь горит наш родимый дом!

Это вновь набат загудел окрест!».

Этот припев из песни «Городок» кажется едва ли не призывом к восстанию – но ведь песня, написанная в 1992 году, посвящена экстраординарному событию – войне Молдавии и будущей Приднестровской республики, где изрешетили пулями православные храмы, а в одной из школ в Бендерах молдавские формирования расстреляли выпускной класс. На таком кровавом «фоне» у любого лирика нервы сдадут… Но всё же такие песни у Евгения Лукина в меньшинстве. В большинстве – это осовремененные баллады, городские романсы, сказки и сказания, переложенные на «мотив» горьких сегодняшних реалий, о которых невозможно молчать. Разумеется, если ты не родился с холодным сердцем. Таковы «Вальс по-кучургански…» (о «свежепроложенной» государственной границе между Украиной и Молдавией), «Жалостная» (о судьбе русских беженцев с "национальных окраин" в России), «Баллада о невидимом райцентре» (позднесоветская версия сказания о граде Китеже), «Первая ваучерная» и «Вторая ваучерная», «Конспиративная», «Шизофреническая» - и многие другие.

В ёрнической «Шизофренической» слышны отзвуки бесстрашного шутовства Юлия Кима:

«Не постигну, чёрт возьми, я,

глядя на иных:

у меня шизофрения,

или же у них?

Вот во храме, будто равный,

свечку запалит,

самый главный православный –

в прошлом замполит».

«Песенный» массив творчества Лукина близок классической, «шестидесятнической» авторской песне, совмещавшей непримиримую гражданскую позицию с умелым владением поэтическим слогом. Недаром же песни Галича, Окуджавы, Высоцкого, Кима «звучат» до сих пор, когда уже изменились реалии. Качественный текст бессмертен! – и по сей день стихотворение Гейне «Во Францию два гренадёра из русского плена брели» (перевод М. Михайлова) поётся, как романс, и считается одним из лучших художественных произведений о наполеоновской кампании. Может быть, и «Балладе о  невидимом райцентре» Лукина суждена судьба «Гренадёров»?..

Почему нет? Это стихотворение безупречно с точки зрения соблюдения балладной формы. Но не форма делает поэзию – поэзией. В балладе об ушедшем под воду райцентре «с красным флагом над райисполкомом» - чтобы не принимать новую, непонятную, пугающую жизнь, - сплав чувств, которые питает сегодня каждый второй немолодой житель нашей страны. Где наша великая страна? Почему она прекратила существовать? Где действенная идеология, нравственные ценности, где обещанное светлое будущее? – всё это – вопросы без ответов. Но не услышать их невозможно.

Евгений Лукин вовсе не в лучшем положении. Глас народа он слышит, но что ответить – не представляет. Он не трибун и не мессия. Он делает мучительные усилия, чтобы «уменьшить» пропасть в массовом сознании, увязать советское прошлое и безусловно славную историю (которой посвящено стихотворение «Однако») с необходимостью жить здесь и сейчас. Но пропасть эта велика и гибельна:

«Социализм, возвращайся немедленно

в наши места:

лучше травить анекдоты про Ленина.

чем про Христа!»

Поэзия Лукина, адресованная необходимости не только быть, но и Жить, выходит, на мой взгляд, на высокий уровень философской лирики. Для автора мерой всех вещей становится человек. Раз уж другой, «высшей» меры не осталось ни на земле, ни выше…

«И в том, что сломалась мотыга,

и в том, что распалась телега,

и что на печи – холодрыга,

а двор не видать из-под снега,

виновны хазары, Расстрига,

хазары, наплыв печенега,

татаро-монгольское иго,

татаро-монгольское эго…»

«Сменили строй – как имя-отчество,

а изменились ненамного:

тогда – обожествляли общество,

теперь – обобществляем Бога».

Но человек - мера не только в смысле «поверения» своими органами чувств реальности, но и в куда более строгом аспекте. Для Лукина выполнять главное предназначение человека – значит отвечать за себя.

«…Самому ещё придётся

отвечать за преступленье,

именуемое жизнью

и караемое смертью».

Отношения этого поэта с Богом вовсе не однозначны, он не боится прямо спросить Его «Кто же создал Тебя такого, что меня Ты создал такого?»:

«Он, по-моему, с юмором, Тот,

чьи пути неизменно таинственны, -

каждый раз, добираясь до истины,

я в конце нахожу анекдот!».

Именно в диалоге с Богом Евгений Лукин выстраивает всю книгу «Бал был бел», в прихотливом порядке «раскладывая» по её страницам философские тезы и антитезы, якобы опровергая сам себя:

«А ты представь, что этот мир

никто не создавал.

Торчит какой-нибудь кумир –

Перун или Ваал.

Его уста обагрены,

прищур неумолим –

и никакой на нём вины

за то, что мы творим».

«Когда Ты говорил: «Да будет свет», -

Ты знал уже, что станется в Беслане?

Прости меня, но это не ответ,

что, дескать, люди виноваты сами, -

их не было ещё под небесами,

когда Ты говорил: «Да будет свет!».

Стоит уловить эту перекличку – и сборник стихов зазвучит, как и положено хорошей поэзии, подобно одному грандиозному вопросу – направленному ввысь. Здесь же и сейчас от людей зависит немногое. Хранить нравственные заповеди, не путать зло и добро? Нет – и тут неразрешимая дилемма:

«Добро не выстроит хором,

не выслужит жезла,

не назовёт себя добром,

в отличие от зла.

Куда б тебя ни завело,

на сходку, на погром,

пойми, что зло и только зло

зовёт себя добром».

«На излёте века

взял и ниспроверг

злого человека

добрый человек.

Из гранатомёта

шлёп его, козла!

Стало быть, добро-то

посильнее зла».

Последнее восьмистишие давно «ушло в народ» и бродит там, любимое, лишённое авторства…

Евгений Лукин не оригинален, когда видит всего два спасения для человека: любить – любовь земная воспринимается им как драгоценнейший дар Божий, и за этот дар он Всевышнему «юмористу» благодарен:

«…А Он меня не только уберёг –

Он мне с тобою встречу подарил».

И творить красоту из «подручных» средств, расходуя жизнь на созидание, а не наоборот:

«Поэзия.

Разъявши на случайные слова

себя и мир, мы породили разум –

и вот собрать пытаемся по фразам

всё то, что развалили однова».

«…Бог тебя не забыл –

рёк: «Бери, человече,

дар стихотворной речи:

бал, бел, был…».

Не случайно этой строкой-перевёртышем, сохраняющей смысл при чтении в любой последовательности, называется книга! Эта же тема – сакрального значения творения - звучит в потрясающей балладе, как гитарист нашёл в руинах заброшенного с древности города «первый памятник поэту» - «оловянный серый слепок с человеческого горла». И даже во внешне шутливой «Педагогической поэме» из трёх частей – воспоминаниях сельского учителя литературы. Триптих этот удивительно лиричен и «душевен». А вся книга, подобно «магической» фразе «был бел бал», прочитывается с любой страницы и в любом направлении с одинаково сильным эффектом. Советую всем в этом убедиться!






 

  • 0 avatar Юрий Иванов 2012.09.02 17:38
    "Мамы всякие нужны,
    Мамы всякие важны..."
    А что напомнили, Елена, про авторство Лукина в "фольклорном" стихе про доброго и злого человека, то это очень хорошо.
    Ответить
I do blog this IDoBlog Community

Соообщество

Новички

avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
 

Вход на сайт