Живая Литература

Метка: ��������������

avatar

РецензииСовременные образы русской литературы.

Марина Струкова 2016.02.08 10:32 1 0

 
Краткий обзор

В мировой литературе есть традиционный набор персонажей, вокруг которых закручивается интрига сюжета: воин -  герой или просто солдат, тянущий лямку войны; женщина – мать, возлюбленная; мудрец – воплощение традиционных воззрений и народного опыта; эмигрант – ранее странник или изгнанник; провинциал – житель глухомани, края света, которым в одних странах считается заброшенный остров, у иных - аул или село; изгой – правдоискатель или преступник; подвижник – монах, священник, этот образ порой тождественен образу мудреца и сам писатель.

Каждая нация рисует эти  литературные образы в своём стиле, делая акцент на тех или иных чертах – как отличались бы портреты одного и того же человека, созданные японцем, голландцем,  русским или арабом. Фон эпохи и светотень исторических обстоятельств довершают композицию.

В России образу воина писатели традиционно придают героические черты. С одной стороны, это потребность народа в подтверждении, что ратный труд вершился не зря, с другой – негласный заказ государства.

Постперестроечные художественные тексты богаты персонажами, прошедшими Афган, Чечню, теперь добавится и Донбасс. От одним махом семерых побивахом богатырей до поющих в электричке инвалидов, забытых властью. Пока что сайт «Окопка» пополняется рассказами, среди которых есть как качественные, так и одиозные произведения.

На тему межнациональных противостояний и войны отмечу два новых талантливых текста. Повесть «Чеканщик» («Новый мир» №12 2014): советский солдат, перешедший на сторону душманов, возвращается в Россию, но не находит там ни близких, ни приюта.

И о событиях двадцатилетней давности в Таджикистане — роман Владимира Медведева "Заххок": во время гражданской войны убивают врача, и его семью – русскую жену и детей, увозят в глухое среднеазиатское село, где им приходится уживаться с чужими традициями, а к дочке сватается полевой командир. Причём русская жена сталкивается с первой женой врача - таджичкой. («Дружба Народов»: № 3, 2015).

Исторические обстоятельства ставят перед женскими персонажами новые проблемы. Например, героиня становится жертвой исламской культуры в её радикальном толковании. Как в книге «Проданная в рабство» Амани Унисааль - о русской девочке из неблагополучной семьи, которую собственные родители сбывают торговцу живым товаром. Автором повествования якобы она и является, только выступает под новым, арабским именем.

Образ эмигранта - без него немыслима литература тех, кто был вынужден покинуть родину. Раздвоенность его сознания, ностальгия, но и постепенное врастание в чужую культуру и быт. Как в книгах русскоязычных израильтян - Дины Рубиной и менее известного, но интересного мне Эли Люксембурга. В прозе замелькал и образ мигранта-кавказца, приехавшего в Москву, например, у Эдуарда Багирова. А в рассказе Вячеслава Пьецуха «Французский овраг» иностранец пытается наладить бизнес в России, но, увы, его разоряют партнёры и жена («Октябрь» №7 2015).

Лучшими молодыми представителями отечественной прозы я считаю Ирину Мамаеву и Алису Ганиеву. Первая достоверно рисует русскую провинцию века двадцать первого, вторая - колоритный мир современного Кавказа. У Алисы Ганиевой недавно вышла новая повесть «Жених и невеста» («Октябрь» №4 2015) о дагестанской молодёжи, новых веяниях, актуальных проблемах и древних устоях патриархального общества.

Духовное лицо как персонаж наиболее ярко представлено в книге «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова, в периодически публикуемых «Нашим современником» рассказах отца Ярослава Шипова, в повести Александра Сегеня «Поп», по которой поставлен хороший одноимённый фильм.  И мне нравятся эти произведения. Но знаете, о ком ещё долго не напишут? О современном священнике оппозиционных взглядов, новом Аввакуме, обличающем пороки общества и государства, хотя в жизни такие изредка встречаются, но их, как древле, ссылают в глухомань, а то и убирают.

Отмечу, что в российской литературе не стало бунтарей и ниспровергателей ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Писатели не создают образы защитников народа от произвола мафии или чиновников. Правда, такие герои встречаются в детективах, но эти томики-однодневки для чтения в метро никогда не войдут в историю из-за низкого художественного уровня. В мире серьёзной литературы стало не принято говорить о коррупции, о этнической преступности, не модно - о настоящей любви, её подменяют перверсиями. Для традиционных ценностей остался заповедник «деревенской прозы», которую хранит ряд консервативных журналов, но не каждому она интересна…

Богатые событиями и переменами последние годы, именно 2014-й, 2015-й предоставляют много исходного материала писателям. Это вызов времени русской литературе – сможет ли отразить его достаточно талантливо и честно?

 
avatar

РецензииЧудо исцеления

Яков 2013.09.29 10:15 2 0

 

О ПОВЕСТИ НАТАЛЬИ КВАСНИКОВОЙ «ГОРИЗОНТ ЗА КАРНИЗОМ»*

(Будет опубликовано в журнале "Приокские зори" под псевдонимом - Виктор БОГУСЛАВСКИЙ)

Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,
Что говорит не с чувствами — с душой;
Есть что-то в ней над сердцем самовластней
Земной любви и прелести земной.
Евгений Баратынский, «Она»**Читать далее

 
avatar

РецензииИнтересная встреча с Михаилом Бойко

МГО СПР 2011.09.20 11:34 4 0

 

Добрый день!

В субботу, 1 октября, в 17.00 в Московской Городской Организации Союз Писателей России состоится встреча с известным литературным критиком, редактором, одним из авторов идеи и координатором культурно-просветительской премии «Нонконформизм», заместителем ответственного редактора "Независимой газеты" «НГ Ex libris», одним из номинаторов на премию «Русский национальный бестселлер»  Михаилом Бойко .

Темы встречи:

 

1.     Кому дают литературные премии и за что? Критика существующей премиальной системы России изнутри.

2.     Конъюнктура книжного рынка России.

ВНИМАНИЕ ! После основного выступления Михаила Бойко, каждому из зрителей будет предоставлена возможность прочитать один короткий рассказ или стихотворение  и получить оценку своего творчества от действующего литературного критика и публики.  По итогам чтений Михаил Бойко выберет одного поэта и одного прозаика, которые будут награждены дипломом Союза Писателей России «За творческую инициативу».

Тексты необходимо присылать заранее на Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Ссылка на событие: http://moswriter.timepad.ru/event/11602

(Желательно зарегистрироваться или позвонить по телефону 8 926 821 18 69)

Мы находимся по адресу Улица Большая Никитская дом 50-А/5, стр.1

 
avatar

Рецензии«Между небом и мной…» (О поэзии Владимира Шемшученко)

Марина Струкова 2011.08.23 07:31 5 0

 

Стихи, которые народ ценит и запоминает, всегда о любви: к Родине, Богу, человеку.

Владимир Шемшученко распахнул врата своей поэзии для простых людей и обыденных  ситуаций. Но, как всякий талантливый творец, рассмотрел в образах обыденных приметы вечности, Божью искру и суть русской истории.

Читать далее

 
avatar

Рецензии"Понаехавшая" Наринэ Абгарян

Евгения Коробкова 2011.08.23 06:09 2 0

 

Вчера дочитала "Понаехавшую" Наринэ Абгарян. Стало досадно за автора, которого успела полюбить после выхода двух его предыдущих книг. Обе "Манюни" оставляли ощущение того, что написанное имеет непосредственное отношение к литературе. Но "Понаехавшую" в этом заподозрить невозможно.

Читать далее

 
avatar

РецензииНата Сучкова. Недостающие части магической формулы

Игорь Волков 2011.07.10 20:41 6 2.94

 

Часть первая, магическая

Люди мы в основном искушенные по части метафор, синекдох и других приемчиков.  Попытаться вальнуть читателя на бок, использовав какой-нибудь экстравагантно-метафорический хук, могут многие. А многие ли умеют говорить на равных? Многие ли вообще в поэзии умеют говорить?

Где два кота в кустах дрались,

там пух и перья драки,

сирень рассыпана, как рис,

наложенный собаке.

И в ночь уходит, побежден,

облезлый старый кот,

собака дрыхнет под дождем

и ухом не ведет.

И трепыхается, парит,

как будто бы живой,

забытый тонкий силуэт

на нитке дождевой.

Как на веревке бельевой,

колышется слегка,

не видно – белый, голубой? –

сирень иль облака?

То у тебя под окнами –

лютики цветочки,

кружева намокли там

у твоей сорочки.

Под твоей сорочкою

- ни дождя, ни тени,

облетает клочьями

белое с сирени.

 

Вот  пример этого умения. Что мы имеем? Видимую картину мира, наполненную движением и чувством. Она живая. Это живой дождь,  живой пес, живой кот. Это деревенский дворик, это сирень, это женщина с ее тихой печалью. Последняя часть стиха несет в себе интонацию народной песни, прекрасной и ничем неутолимой женской грусти.

Живость этого мира не разделима на части. Из него невозможно выдернуть кусочек, как нельзя вынуть пару нот из «Волшебной флейты» Моцарта.  Знаете почему? Потому что слова у Наташи живые. Они дышат, мерзнут, болеют, проливаются дождем…

Признаюсь, когда я читал наташиного «Лирического героя», я не все и не сразу понял. (Всего, вероятно, я и сейчас не понял). Чтоб картина сложилась, мне, словно не хватало части пазлов. Недавно в кафе «Актеры» эти недостающие пазлы (стихи на четырех страницах),  Наташа мне отдала. Я, как чародей-алхимик, получил недостающие части магической формулы. И теперь, мне кажется, что я во многом разобрался (тешу себя надеждой). Смысл этой поэтической магии заключается в непрекращающемся действии. Ибо, не смотря на свою визуальность и ощутимость, стихи Наташи – это не картина, это не снимок, запечатлевший что-то живое, а это процесс. Это бесконечный (безусловно, видимый и ощутимый) процесс изменения, перевоплощения, преображения, перерождения…  Запятая.

 

Часть вторая, сельская

С магией временно покончено, плавно перемещаемся в деревню.

Если я правильно понял Наташу, цикл стихотворений, попавших ко мне на четырех листах, называется «Деревенская проза».

Так вот. Меня доканали стихи о деревне, где в топком эпигонском болоте барахтаются авторы, рифмующие слезы и березы. Этот заунывный вой городских детей пастухов и доярок, о покосившихся крестах и провалившихся могилах,  невыносим. Поэтому, казалось бы, писать о чем-то деревенском, это бродить по их унавоженным поэтическим тропинкам, бесконечно вступая в чье-то поэтическое дерьмо.  Для того чтобы не вляпаться - ходить нельзя. Нужно летать. Как? Вот так:

Дремлет теленочек му-шоколадный, крыша сарая – под снегом.

Думает, ладно – ну надо так надо – это возьму с разбега.

Дремлют-слезятся соленые карие выпуклые, как брошки,

где там под яблоней косточки мамины, мамины рожки да ножки?

Где-то под яблоней – вот и не страшно, дремлет-вздыхает по-взрослому,

спят пес цепной и котяра домашний, точно в стихах Заболоцкого,

спят невесомые реки и раки, думать невмоготу:

эта вот косточка будет собаке, эта вот плоть – коту.

Спит шоколадный теленочек маленький, как боровик в корзинке,

и вытирают нянюшки-маменьки мальчиковы слезинки.

Мальчику грустно, но мальчику верится – да, это дело решенное,

что из теленочка вырастут деревца – персиковое и вишневое.

 

В этом месте, следуя традициям современного комментирования, надо было бы написать кучу слов, типа: тронуло, царапнуло, задело…  А как же! И первое, и второе, и третье, и еще четвертое. Но дело тут вот в чем.

Вот ряд: мальчик, теленочек, плачет, маму съели…  Вспоминается что-то из песни Макаревича:

Даже если кто-то холит и нежит,

Так это только тот, кто потом зарежет…

Но если бы у Наташи все было так, если бы…  Но у нее «из теленочка вырастут деревца – персиковое и вишневое».  Вот здесь и происходит переход от всем известного к чудесному. Это процесс, дамы и господа: перерождение, преображение…  Магия!

* "Лирический герой" Книга стихов Наты Сучковой

* * "Деревенская проза" новая книга стихов Наты Сучковой, которая должна выйти осенью в издательстве "Воймега".

P.S. "мне тут передали просто мнение одного редактора толстого журнала, что в критической статье должно быть 2/3 похвальбы и обязательно 1/3 ругани". Это мне Наташа написала, прочитав мой опус. Ну, так что тут сказать? Учитывая то, что я конченый либерал, если бы даже и написал я 1/3 ругани, то все равно бы во всем виноват оказался Путин.

 
avatar

Дневник современникаОб итогах Санкт-Петербургского конкурса молодых переводчиков

Антон Чёрный 2011.04.20 06:51 4 0

 

Увы, конкурс Sensum de Sensu начинался с огромной помпой, а итоги неоднозначны и, главное, весьма поверхностны. Большое сомнение вызывают критерии оценки поэтического перевода членами конкурсной комиссии.

Читать далее

 
avatar

РецензииСОРНАЯ ПОЭЗИЯ

Марина Шамсутдинова 2011.04.13 04:39 3 0

 

Когда б вы знали из какого сора растут стихи
Анна Ахматова

Свои стихи взращу как орхидею,
Пусть без корней, зато не охренею
Автоцитата

Анна Андреевна Ахматова растила свои стихи из сора, современные подражатели гениальному Иосифу Бродскому сделали СОР своей основной эстетической единицей. Современная поэзия в массе своей напоминает мусорную кучу, искать в которой жемчужное зерно труд неблагодарный. Но я попробую. Мой литературный опус ни в коей мере не претендует на лавры академической работы, просто за 12-летний творческий путь вопросы к разным моим литературным попутчикам , что называется, накопились.Читать далее

 
avatar

РецензииСВОЙ - ЧУЖОЙ

Марина Шамсутдинова 2011.04.12 07:32 2 0

 

Случилось мне зарегистрироваться на одном поэтическом сайте, для избранных. Система как везде : баллы, оценки, рецензии, рейтинги. Давно на это смотрю снисходительно, но стихи упрямая интеллектуальная собственность, в комоде лежать не хотят, желают показаться на публике.. .Как сказал однажды на одной презентации Владимир Сорокин : «Мне вас молодых жалко, вот моя первая книжка вышла тиражом 175000 экземпляров, да миллионные тиражи «Комсомолки», куда уж вам с пятистами экземплярами соваться, кто о  вас узнает.»
Если поэта делают читатели,  то виртуальные ничуть не хуже реальных. Я очень люблю неизвестных читателей, которым не надо от меня ни рецензий, ни очков, - бескорыстные они, неизвестные.

Читать далее

 
avatar

РецензииСтилистика рассказа Ольги Славниковой

Евгения Коробкова 2010.12.04 00:30 2 0

 

Увеличить

В основе рассказа Ольги Славниковой "Сестры Черепановы" лежит история, в которой причудливым образом сплетаются фантазийное и реалистичное начала. Главные героини Фекла и Машка Черепановы обладают незаурядным изобретательским талантом и зарабатывают на жизнь починкой самогонных аппратов. После того как сестры получают необыкновенное известие о том, что они - потомки легендарных изобретателей паровоза Ефима и Мирона Черепановых - жизнь обитателей их родной деревни Медянки меняется коренным образом. Вдохновленные сестры изготавливают своими руками настоящий паровоз и организовывают регулярные рейсы в город. Благодаря этому почину деревенские дети начинают ездить в школу, их матушки - на городской рынок торговать урожаем, а главы семейств трезвеют и находят в райцентре работу. Деревня начинает было подниматься, но неожиданно вмешиваются представители власти. Государство признает деятельность сестер незаконной, и рейсы в город прекращаются. Люди снова начинают пьянствовать. Казалось бы, все вернулось на круги своя. Однако, в отличие от многих других произведений Славниковой, развязка этого рассказа — позитивная, вселяющая надежду. Неугомонные сестры не опускают рук, а теперь уже втайне от государства, продолжают свою работу: "звенело железо, дышала кузня; время от времени оттуда слышалось пробное “цик-цик-цик” винтового летательного аппарата".
Читать далее

 
avatar

РецензииИз чего сделаны стихи Веры Павловой?

Евгения Коробкова 2010.12.02 16:57 6 0

 

Увеличить

Кто такая Вера Павлова наука еще не установила точно. В 1994 году газета «Сегодня» опубликовала подборку Веры Павловой, и с тех пор критики продолжают спорить: можно ли называть продукт творчества Павловой поэзией, а саму Веру Павлову - поэтом.
Ей отказывают во всем: во вкусе, в поэтичности, в лиричности... Но даже самые неистовые виссарионы не могут не признать, что Павлова владеет поэтической техникой виртуозно.

По законам музыки
Свой метод письма Вера Павлова не скрывает. Честно говорит, что создает произведения так, как создаются хоралы: "берется мелодия и к ней присоединяются еще три голоса... по строгим законам гармонии". (www.svobodanews.ru/content/article/1973408.htm) Однако в подробности практического приложения законов музыкальной гармонии к поэзии не вдается.
Попытаемся раскрыть секреты притягательности стиха Павловой самостоятельно.

Главных ощущений после прочтения подборок Павловой два: во-первых, читателю не нужно настраиваться, преодолевать что-то внутри себя, затрачивать силы как это часто бывает, когда читаешь поэзию. Во-вторых, от прочитанного неизменно получаешь удовлетворение.
Для того чтобы достичь таких результатов, поэтесса использует особый арсенал средств. Не последнюю роль здесь играет тематическая составляющая стиха.
Не будем заострять внимание на эротической составляющей, на которую западали многие исследователи творчества Павловой. Безусловно, эта составляющая в поэзии присутствует. В ранних публикациях Павловой она превалировала, и поэтому интерес, который вызывали стихи, был не совсем здоровый, по типу того, какой испытывали первые читатели газеты "СПИД-инфо". (В прежние времена мне приходилось пару раз замечать за чтением этого интереснейшего издания свою бабушку-филологиню. Ей было стыдно, но она все равно читала. Также и мне: читать Павлову было стыдно, но жутко любопытно).
Со временем Павлова частично отказалась от эксплуатации этой интересной темы. Никаких "бибабо на твоем ую" в последних подборках уже не найдешь.
Лирическая героиня в поздних стихах Павловой все меньше фигурирует в обличье женщины-любовницы, и все больше как женщина-жена, женщина-мать, женщина-поэт, женщина-патриот, женщина - не женщина (девочка). (К слову заметим, что ни в ранних, ни в поздних стихотворениях не присутствует образ "женщины-домохозяйки". В стихотворениях Павловой не найдешь кухонно-бытовых сцен и кулинарных сравнений, что для современной женской поэзии и прозы необычно. К примеру, современная писательница Ольга Славникова, чья проза не является "женской" в традиционном смысле слова, не может удержаться от соблазна сравнивать все на свете с едой).
Слова, темы, образы и сценки для стихов Павлова берет не из неведомых глубин, а из обычной жизни, ключевые события которой совпадают с событиями, случавшимися, как минимум, с половиной населения земного шара. Такая широта охвата, несомненно, привлекает читателя: каждому слышится что-то родное в сценках из детской и школьной жизни; многим знакома палитра чувств от физиологических этапов взросления. В общем, радость узнавания (см. «Поэтику» Аристотеля) читателям Веры Павловой обеспечена.

Но одной только радости от узнавания маловато для создания стихотворений уровня В.П.
В мире огромное количество поэтесс, пишущих на женские темы, но отнюдь не все их творения также занимательны. "Эх, и почему я не такая крутая, как Верка Павлова? Пишу такую же хрень. Местами даже лучше", - приводит цитату завистливой блоггерши "Новая газета" (Вера Павлова. Интимный дневник отличницы//Новая газета. 16.03.2007).
Кроме тематики, важны и другие составляющие стиха Павловой: предельная ясность, афористичность, лаконичность и отличная техника версификации.
Несомненное достоинство поэзии Павловой — краткость. Вера Павлова это достоинство знает и кокетливо характеризует сама себя как поэта, "не идущего дальше коротеньких восьмистиший".
Давно известно, что с краткостью связан еще один закон получения удовольствия. Еще Фрейд говорил о том, что всякое удовольствие связано с экономией, а отсюда следует, что чем короче оформлена мысль, тем больше удовольствия получает читатель. Кстати, продолжая список имен женщин-поэтесс, с которыми сравнивали Павлову, назовем еще полячку Марию Павликовскую-Ясножевскую, автора многочисленных циклов блестяще сделанных поэтических миниатюр, сходных по манере исполнения с манерой В.П.)
Нельзя не отметить работу поэтессы с рифмой. Павлова ставит под рифму значимые, реперные слова: меня - потебня, матка - мат-ка (как сокращение "математика"), "на деньги - надень-ка". Рифмы получаются свежими, оригинальными, не залапанными. Вера Павлова любит новые слова и качество работы с ними вызывает уважение у опытных филологов. (Заметим, что в одном из интервью Михаил Эпштейн не без гордости говорил о том, что Павлова является подписчицей его словарной рассылки, и использует материалы в своих стихотворениях...)
Довольно часто из таких остроумно обыгранных рифм вырастает целое стихотворение:
Граждане Соединенных Штатов,
знаете, как мы живем в России? -
словно в ожиданье результатов
биопсии.
Очень остроумно, афористично, и, главное, неожиданно. Читатель ждет уж рифмы «сини», а тут - «биопсии». До того как Вера Павлова нашла эту блестящую рифму, можно было считать, что к слову «Россия», как и к «Петербургу», рифмы больше нет.
Остается только досадовать, что продолжение стихотворения куда менее прекрасно:
Станет ли диагнозом угроза?
Верить ли растерянной гадалке,
просыпающейся от наркоза
на каталке?
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010.№9)
(Видимо, последний катрен как раз и построен по законам той самой музыкальной гармонии, упоминаемой нами в начале работы).

К числу эффектных приемов, которые Павлов использует во всех без исключения стихотоврениях стоит отнести прием аффективного противоречия, подробно описанный Л. Выготским в работе "Психология искусства". Смысл приема заключается в столкновении в тексте противоположных начал. Чем больше таких столкновений, тем сильнее воздействие на читателя.
Столкновения имеются в каждой миниатюре, но средства их выражения могут быть различными. Например,через излюбленные поэтессой противительные синтаксические конструкции, или конструкции, части которых противопоставляются друг другу при помощи частицы не:

матросы страны, не имеющей выхода к морю...
пилоты страны, не имеющей выхода к небу...
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010.№9)
или:

не перелет Эдем-Геенна -
Пинок под зад - и был таков...
(Павлова В. Принцесса на горошине // Новый мир, 2009. №2)

Аффективное противоречие может выражаться ситуативно, в различных оксюморонных конструкциях типа:

вдов насилуй, грабь сирот...
бей брюхатую в живот...
(Павлова В. Принцесса на горошине // Новый мир, 2009. №2)

прости, я не расслышала,
о чем ты промолчал..
(Павлова В. Принцесса на горошине // Новый мир, 2009. №2)

еще могла бы родить сынка,
уже могла бы баловать внука.
Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010. №9)

Прием обнаруживается и в сценках из жизни, которые неизбывно содержат в себе элемент выбора из двух взаимоисключающих вариантов:

А мы убегали за дом и там играли в роддом:
ходили вперед животом, проводили острым стеклом
по зябнущему животу
бело-розовую черту,
говорили: тебе решать. Если выживет мать,
тогда ребенок умрет, или наоборот,
короче, из двух одной — третьего не дано.
(http://www.verapavlova.ru/myself.html)

Но кроме общих для всех стихотворений Павловой закономерностей, в каждом из них имеется один ведущий прием, по типу которого мы можем разбить стихотворения на несколько групп.

Стихотворения - каламбуры
На обыгрывании каламбуров строится значительная часть стиховорений Павловой.

Вёрстка, последние два листочка.
Прочее не моя забота.
Книга выходит, как замуж дочка
за идиота.
(Павлова В. В темноте босиком // Знамя, 2009.№2)
Как видим, "соль" четверостишия заключена в обыгрывании значений глагола "выходит" и соединении при помощи этого глагола двух "далековатых" ипостасей героини, таких, как "женщина-поэт" и "женщина-мать".
Каламбуры часто встречались в ранней поэзии Павловой, но и в более позднем творчестве поэтесса не отказывается от них.
Каламбур может завершать стихотворение:

твой язык литературен,
мой проколот.
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010.№9)

Может служить началом миниатюры:

ты возбуждаешь меня
как уголовное дело.
(http://www.verapavlova.ru/soauthor_theat.html)

или является “мелизмом”, не выполняя функцию главного приема:

мышка-норушка твоей подмышки ...
(Павлова В. Принцесса на горошине // Новый мир, 2009. №2).
Стихотворения-списки
Непременным атрибутом любой подборки Павловой служит стихотворение, "подсмотренное" или, вернее, списанное с документов эпохи: газетных объявлений, лекарственных этикеток... Автор находит поэзию в мусоре, в пошлости человеческой жизни. "Видит нечто первым светом", - как сказал бы Пруст.

Сухой экстракт:
Валериана лекарственная, мелиса лекарственная,
Зверобой продырявленный,
Боярышник колючий...
Три раза в день по одной таблетке.
(Павлова В. Принцесса на горошине // Новый мир, 2009. №2).

На наш взгляд, самое удачное стихотворение, построенное по этому принципу, опубликовано в журнале "Новый мир" в последней на сегодня подборке поэтессы:

Продается родина
пианино
Черное потертое
две педали
Только что настроено
строй не держит
Сто рублей измайлово
Самовывоз.
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010.№9)
Вообще, стихотворения о музыкальных инструментах почему-то русским поэтам особенно удаются. Чего стоит знаменитое четверостишие Тредиаковского:
Стоит древесно
К стене примкнуто,
Звучит чудесно,
Быв пальцем ткнуто.
Что касается стихотворения Веры Павловой, то остается только восхититься чуткому уху автора, способному услышать такую музыку в обычном объявлении.
Тип стихотворений, полностью выцепленных из жизни, не нов. К живому материалу часто обращались поэты и художники прошлого и современности. Еще Ксения Некрасова говорила, что «если послушать, как разговаривают или письма пишут русские люди, так целые куски речи или письма можно без поправления вставить в главы поэм»...(РГАЛИ, фонд 2288).
Однако именно Вере Павловой удалось сделать метод поэтического коллажа своим "фирменным знаком".

Еще одним видом стихотворений Павловой являются вариации на тему. Довольно часто Павлова берет уже довольно "бородатые" мысли, звучавшие во многих поэтических произведениях, и вновь обыгрывает их, уже в своей технике и стилистике. Вспоминая о Ксении Некрасовой, нельзя не сказать о сходстве некоторых поэтических миниатюр.
Сравним:

Мысль не созрела, если она
не уместится в четырех строках.
Любовь не созрела, если она
не уместится в одном ах.
(Вера Павлова)
и

Я завершила мысль,
вместив ее в три слова.
Слова, как лепестки
ощипанных ромашек,
трепещут на столе.

(Ксения Некрасова)

Примеров оформления не новых мыслей в стихах Павловой достаточно много. Многие из них возможны только благодаря отличной версификационной технике автора.
Гуляя в парке на закате,
дивясь искусному литью,
перчатку снять, чугун погладить,
почувствовать всеми пятью,
что эти мертвые предметы -
решетка, статуя, скамья -
гораздо более бессмертны,
чем я.
(Павлова В. Последнее люблю // Арион, 2009, №2)

Не будем приводить остальных примеров, которых довольно много, отметим лишь, что чаще всего Павлова перерабатывает ахматовские темы.

Ранее мы говорили о каламбурных стихотворениях Веры Павловой очень близки им стихи - метафоры или, как частный случай, стихи-сравнения.
Павлова сравнивает одно с другим, и обыгрывает сложившееся.
сердце мое - копилка,
которую ты разбил.
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010. №9)
Я женщина больше, чем книга.
(Павлова В. //Арион, 2007. №1.)
Довольно часто эффектное сравнение служит финалом стихов Павловой:

поэт, не идущий дальше
коротеньких восьмистиший,
подслушанных в детских спальнях,
записанных без помарки,
доверчивых и нахальных,
как белки в центральном парке.
(Павлова В. Однофамилица // Новый мир, 2010, №9.)
Нетрудно заметить общий принцип построения сравнений:

сравнивать живое с неживым


одушевленное с неодушевленным (спит аки пьяница в луже дождь)


абстрактное с конкретным и ситуационным


Излюбленный прием Павловой заключается в сравнении с конкретными жизненными ситуациями. «Доверчивость» и «нахальность» чертверостиший сопоставляется с белками, причем, не просто белками, а с совершенно конкретными белками из Центрального парка.
Дождь не похож на пьяницу сам по себе. Но дождь, падающий в лужи, можно сравнить с человеком, упавшим в лужу. Таким человеком может быть пьяница и это дает возможность написать «спит, аки пьяница, в луже дождь».
Отметим, что очень похожим образом работает со сравнениями и Ольга Славникова, в прозе которой можно прочесть фразы "руки, грязные, как морковь", "благоухал одеколоном, как свежераздавленное насекомое" и т.д.
Нам кажется, что игра с ситуацией, как это делает Вера Павлова, - очень интересна и перспективна. Подобно фразеологическим единицам, значение которых всегда можно заменить одним глаголом процессуального значения, значение целого эпизода жизни, описанного Павловой, укладывается в одно понятие.
В одном из стихотворений, к примеру, рассказывается, о том, что отковыренная родинка в детстве означает неминуемую смерть. В другом сообщается о том, что женское подозрение - это мысль о том, что "санитарка в роддоме перепутала бирки".
Сила приема в том, что самая жизненая и всамделишная ситуация, произошедшая, в общем-то не так давно, становится символом. На подобное явление указывал в свое время Шкловский в работе «Гамбургский счет», отмечая, что автоматизация и стирание грозит не только словам, но и целым произведениям и ситуациям.
Именно этой автоматизацией объясняется, к примеру, магия прекрасно озвученной строчки: "что снится Менделееву - таблица Менделеева", или эффект высказывания: «можешь ли по составу чернил воскресить из мертвых меня" (Павлова В. Голоса // Арион, 2007, №1), на манер того, как возможно "воскресить" по молекуле ДНК. Павлова сжимает целый сюжет до одного слова. Нужно ли говорить о том, что это свидетельствует о прекрасном чувстве языка.
Нельзя пройти мимо еще одного приема Павловой, озвученного ею же самой. «Одну великолепную цитату неточностями можно оживить”, - говорит поэтесса в стихотворении. За этим “оживлением” наблюдать действительно очень интересно. Выше мы говорили о том, как Павлова из живой и реальной ситуации делает статичный символ, другими словами, умервщляет живое. Теперь мы имеем дело с обратным. Взяв не просто цитату, а устоявшуюся, ставшую символом, ситуацию, Павлова “оживляет” ее.
Белеющий в море лермонтовский парус не одинок: “вокруг него белеют парусята”. Неприличное слово из трех букв на стенке лифта лирическая героиня перечитывает “восемь раз”. Оживлению подвергается миф об Одиссее. Вернувшегося героя так напрягает процесс общения с родственниками, что он вынужден выгуливать собаку “по двадцать раз на дню”.
Остается сожалеть, что при богатстве палитры возможностей, Вера Павлова начинает повторяться. Не впервые встречаются в текстах Павловой сюжеты про Итаку, собаку и Одиссея, приметные слова типа “родненький”, “любельки”... Владимир Пропп говорил, что шутка, сказанная дважды – не шутка. Вадим Шершеневич писал, что рифма, подобна спичке и второй раз не загорится. Секрет притягательности стихотворений Павловой во многом кроется в установке на предельную искренность автора. Но именно из-за повторений в эту искренность перестаешь верить. В подборке Веры Павловой, опубликованной в журнале Арион, №2, 2010 читаем стихотворение о смерти:

погашен верхний свет
готовимся ко сну
цветастый плотный плед
поравлю подоткну
и поцелую в лоб
холодный горячо
и страшно легкий гроб
сломает мне плечо.

Можно ли верить искренности переживания автора, если этот цветастый плотный плед, фигурировавший в стихотворении о смерти, неожиданно выползает в довольно радостной пасторальной миниатюре:

спасть на раскладушке
под открытым небом
под цветущей липой
под цветастым пледом
под раскрытой книгой
под крылом заката
под полой у лета
под присмотром сада.

Ощущения от дежа вю у читателя не самые приятные. Невольно сравниваешь автора стихов с героем Андрея Платонова, резавшего колбасу на крышке гроба умершей жены.

Приходится признавать, что элементы манипуляции читателем в поэзии В.П. становятся очень заметными. Собственно, ничего особенно плохого в манипуляциях нет. Ими пользовался Сергей Эйзенштейн для создания своего "эксцентрического театра", в котором сценическое зрелище представлялось как процесс обработки аудитории средствами сценического воздействия. Композиционный метод создания таких произведений назывался “монтажом аттракционов”, то есть зрелищ, построенных по методу гиперболы, фокуса, пародии, заимствованных у цирка и варьете, составленных из отдельных трюков, чтобы зритель был насторожен, заинтригован и реагировал бы смехом и разрядкой напряжения". ( Юренев Р. "Сергей Эйзенштейн" // Замыслы. Фильмы. Метод. Ч.1. М.: Искусство, 1985.)
Проблема в том, что сами по себе такие стихи-аттракционы, как бы хорошо они ни были сделаны, не хороши. Они не несут в себе поэтической сверхзадачи и потому подобны ящику от аккордеона, или дождику от елки, которую унесли.
Однако мы не будем рассуждать о наличии или отсутствии сверхзадачи в поэзии Павловой, покольку это в нашу задачу не входило. Мы попытались разобрать только технические приемы. Их очень много, но даже той небольшой части, проанализированной нами, достаточно для того, чтобы оценить великолепный технический уровень поэтессы. Работу Веры Павовой можно сравнить с игрой актера на просцениуме, перед носом у зрителя. Обнажать прием настолько, насколько это делает поэтесса, всегда опасно, ведь малейшая ошибка будет видна миллионам. Но высочайший уровень поэтессы таков, что сбои крайне редки. И это впечатляет

 

Фото: http://www.verapavlova.ru/image/P3123142.JPG

 

I do blog this IDoBlog Community

Соообщество

Новички

avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
 

Вход на сайт