Живая Литература

Метка: Поэзия

avatar

ЖЛ-опытыГагарин

Сергей 2012.04.12 17:23 0 0

 

Первым космонавтом
Стал Юрий Гагарин-
Двадцатисемилетний
Наш русский парень.Читать далее

 
avatar

ЖЛ-опытыРИФМА В КЛЕТКЕ

Станислав Ливинский 2012.04.03 10:31 2 3.29

 

 

Когда в обсуждении стихотворения разговор заходит об интересной рифме и больше ни о чём, понимаешь, что стихотворение, мягко говоря, не удалось. И какой бы замечательной ни была эта рифма, умирающему она вряд ли поможет. Одна рифма в поле не воин.

Есть такой тип поэтов – охотники. Написание стихотворения для них, как сафари. Трофеи и ещё раз трофеи. Странствуя по дальним странам тем и образов, их пленяет невиданная доселе рифма яркой окраски. Она, как экзотическая птица: её очень непросто поймать, а пойманная, она весьма трудно приживается в несвойственном ей ареале стихотворения: сначала перестаёт петь, потом отказывается от еды и – умирает. Стихотворение становится для неё клеткой.

Всё то же самое можно сказать о прочих вещах, которые называются поэтической палитрой.  Иной образ оказывается так ярок, что испепеляет всё вокруг, но и излишняя «эстетическая скромность» (термин Олеси Николаевой) бывает разрушительна. В любом случае выбор всегда за поэтом. И в том, на сколько он сможет приручить, одомашнить всё новое, и заключается его талант.

 
avatar

ЖЛ-опытыПлакучих череда берёз.

Антонов Алексей 2012.03.28 18:22 1 0.1

 

***

Плакучих череда берёз.

Икона неба голубого.

А ночью – частых ярких звёзд

Звучит не сказанное слово.

На фоне снежной белизны

Моё ли сердце горько плачет?

Шаги последние слышны

Времён последних. Не иначе.

Уже не долго. Суд грядёт.

И в дверь мою Господь стучится.

Всё преходящее – пройдёт.

Всё бесконечное – свершится.

25-26.03.2012

 
avatar

ЖЛ-опытыНачало.

Антонов Алексей 2012.03.02 03:10 0 0

 

Увеличить


Движение, движение, движенье.
В прозрачном воздухе луч света растворен.
Кругом - зимы холодное круженье,
В ее дыханье город погружен.

Неуловимая волнующая нота
Едва слышна в пространстве ледяном.
Еще белы снега, еще весны работа
Не началась. Еще спокойным сном.

Природа спит. Но трепетным лучом
Ее покой светило нарушает.
И синева на белом проступает,
И тает лед в сознании моем.
30.01.1990г.

 
avatar

РецензииМарина Струкова. Говорить о свободном человеке (Интервью).

Марина Струкова 2012.02.16 14:55 7 0

 

 

— Марина, в автобиографическом очерке «Подросток, прочитавший вагон романтических книг» Вы пишете о том, что в какой-то момент своей жизни осознанно предпочли реальности «виртуальный мир подвигов и приключений», что реальность «не выдерживает конкуренции с воображением». При этом Ваше творчество не имеет ничего общего с эскапизмом: стихи, проза и публицистика остры и в хорошем смысле слова злободневны, отмечены пылким стремлением преобразовать окружающую действительность. Интересно узнать, чем для Вас является этот «мир подвигов и приключений»: идеалом существования, источником вдохновения или чем-то еще?

 

— Поэт в своих стихах не такой, каким он является на самом деле, а такой, каким он хочет быть. Поэзия демонстрирует его идеалы или пытается изменить действительность до соответствия им. Та часть литературы, которую можно назвать гражданской — инструмент, с помощью которого авторы тщатся сделать реальность более совершенной. «Мир подвигов и приключений» — модель, на которую я ориентируюсь как поэт-романтик.

 

— Вы также признаётесь, что в юности Вас «восхищали образы народных бунтарей и разбойничков типа Стеньки Разина и Нестора Махно». А есть в истории нашего Отечества цари или государственные мужи, к которым Вы испытываете симпатию? И как Вы относитесь к словам известного мыслителя Льва Тихомирова о том, что русский человек может быть либо монархистом, либо анархистом?

 

— Власть на Руси всегда палач своего народа, в большей или меньшей степени. Поэтому её представители не вызывают у меня симпатии, кроме, разве что, князя Святослава в период моего увлечения язычеством. Мне по душе не вся деятельность какого-нибудь политика, а их отдельные поступки, их войны и победы. Из государственных деятелей славянства я могла бы назвать команданта Аркана, героя Сербии.

Насчёт монархиста и анархиста — это из обобщений, которые я не люблю. Все мы разные. Правд на Земле столько же, сколько людей. Русские ещё не жили при подлинной демократии, при национал-социализме, есть много идеологий, из которых наш соотечественник может выбирать. Но любая власть должна быть сильной, гарантировать населению социальную справедливость, законность и свободу слова в разумных пределах.

 

— Недавно Вы опубликовали небольшой поэтический цикл под названием «Норвежский стрелок», в котором откликнулись на небезызвестный инцидент, случившийся в Европе в ушедшем году. Стихи, на мой взгляд, совершенно замечательные, несмотря на то, что авторского пафоса по отношению к их главному действующему лицу я не разделяю. Мой вопрос заключается вот в чем: не кажется ли Вам, что так называемая политика мультикультурализма, политика агрессивного смешения и столкновения рас и вер инспирирована в мировом масштабе представителями вполне определенного религиозного этноса и осуществляется благодаря усилиям таких «общественных деятелей» как, скажем, Алла Гербер у нас в России? Не они ли, устроители и проводники всяческой смуты, с давних времен направленной против духовности христианских, а с некоторых пор и мусульманских, народов, должны быть объектом справедливого негодования и отпора (хотя бы и в стихах), а вовсе не выходцы — в случае сегодняшней России — из Таджикистана или Кавказа, взятые, так сказать, сами по себе?

 

— Андерс Брейвик — это революция одиночки. Независимо от своих взглядов, он интересен как пример автономного сопротивления гигантской системе манипулирования сознанием. Я не верю в разум толпы, которая постоянно становится жертвой политтехнологий. Как показали прошедшие митинги, справедливый протест сразу использовали для пиара худшие из политиков третьего плана и сторонники развала страны. Поэтому я верю не в массы, а в национально мыслящую Личность.

Что же касается политики мультикультурализма в России, которая демонстрирует только отрицательные стороны, то считаю: во всём нужно винить власть. И понимаю, если всех мигрантов выселить, то семь шкур с народа станут драть уже русские бизнесмены, а по переулкам грабить местные люмпены. Главное для России — социальная справедливость и законность. Поэтому национализм нельзя отделить от социализма. В отечественных условиях нужен не Андерс Брейвик, обративший свой гнев на «левых», а новые народовольцы, которые будут оказывать давление на крупных чиновников и олигархов.

Насчёт определённого религиозного этноса. У России в разные исторические периоды были проблемы с разными религиозными этносами, как с мусульманами, так и с католиками. Но винить один этнос во всём, искать всюду, видеть во всех, кто не по душе — это абсурд. Меня в юности пытались убедить в подобной вине одного этноса, к примеру, в случае коллективизации. Но я точно и пофамильно знаю, кто дважды донёс на моего прадеда, после чего он был отправлен в ГУЛАГ, донесли отнюдь не инородцы, а русские односельчане — пропившаяся ленивая голытьба, которая первой подалась в колхоз. Их ведь не под дулом пистолета заставлял стучать «определённый этнос». Каждый делает свой выбор. И у меня лично нет претензий ни к одной нации.

 

— Многие Ваши стихи густо насыщены фольклорными, по преимуществу языческими образами и мотивами. Кажется, что именно оттуда, из истории и культуры дохристианской Руси, Вы черпаете свою поэтическую энергию, когда пишете о России сегодняшней и грядущей. Попутно — случается — Вы довольно резко задеваете православное христианство, явно не с ним связывая духовное возрождение русского народа. Так, Вы утверждаете, что «с христианством на Русь пришла новая система ценностей, когда называть себя рабом стало естественным для русского человека, ведь “вся власть от Бога”, юрод и кликуша стали вызывать почтение, недоразвитый инородец — умиление и потребность опекать. Возникли новые нравственные законы, основанные уже не на здоровых инстинктах самосохранения нации, а на надуманных и нелепых предпочтениях всего слабого, больного, чужого». Или проводите ту же мысль в стихах: «Я знаю, они предпочли бы // погибнуть, молитвы творя… // В домах их — тоска покаянья, // позор покоренной страны. // Берут у врагов подаянье, // а смелостью — оскорблены! // Зачем призывать их сражаться? // Рабов проще гнать, чем вести...» Чего в этих выпадах больше: неприятия православия как такового или нестерпимой досады на нынешнее духовное оскудение народа? И — вспомните — не Христос ли «пришел принести не мир, но меч»? Не апостолу ли Павлу принадлежат слова: «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства»?

 

— Ценность любой религии в том, насколько позитивно она влияет на человека. Судя по большей части известных мне православных, христианство — утопия. Они ходят в церковь словно за индульгенцией, которой на время откупаются от совести. Если религия не способна воздействовать в нужном ключе, состоятельна ли она? Остальные мои претензии Вы уже озвучили. Что же касается фразы «не мир, но меч», то меч христианства не раз обращался против своих же адептов — в борьбе никониан и староверов, католиков и православных.

Свободу, дарованную Христом, тоже всякий трактует по-своему, но отказывает в ней тому, с кем не согласен.

Православие когда-то вершило благое дело — помогало власти строить Империю, ассимилируя народы, но сейчас оно не занимается миссионерством, хотя нужно противостоять проповедникам радикального ислама в областях с мусульманским населением.

Что же касается язычества, то оно на сегодняшний день вообще ни принесло пользы России. Об этой религии пока нельзя говорить серьёзно. Но в творчестве я использовала как библейские, так и мифологические образы, потому что выросла в православном окружении, а потом несколько лет интересовалась язычеством.

Поэтическую энергию я черпаю из личных проблем и противостояний.

 

— Ваша тезка Цветаева в своем знаменитом эссе, посвященном Пастернаку и Маяковскому, так говорила о творчестве последнего: «Единственный выход из его стихов — выход в действие». На мой взгляд, эти цветаевские слова можно смело отнести и к Вашей поэзии. А какие еще задачи, кроме идеологического призыва к действию, к активной борьбе, Вы ставите перед собой как писатель?

 

— Свою основную задачу я вижу в том, чтобы говорить о свободном человеке, духовно независимом от власти и толпы, и быть таким человеком. Другая задача писателя — вызвать у читателя эмоциональную реакцию, даже если это будет несогласие с авторской точкой зрения, на это направлены все эстетические средства.

Что касается временных установок, раньше была цель — создать романтический миф об ультраправых. Сейчас я просто высказываю своё мнение о происходящем. Мне интересно писать прозу, хотя её боятся публиковать. Мою повесть «Наши правы всегда» не берут в журналы за экстремизм. Только Владимир Бондаренко опубликовал часть в «Дне литературы», он один из немногих критиков, которые судят об авторе по его художественному уровню, а не по политическим пристрастиям. То же могу сказать и о Кирилле Анкудинове.

 

— Русских писателей почему-то редко спрашивают о том, кто из писателей зарубежных оказал на них наибольшее влияние. Хотелось бы задать этот вопрос Вам…

 

— На меня повлиял ни кто-то конкретно, а вся атмосфера романтической поэзии. Герои-одиночки, борьба характеров, драматические судьбы в декорациях далёких эпох и стран. Байрон, Данте, Шекспир, Бернс, Фирдоуси.

Как прозаик я считаю нужным учиться у таких авторов, как Юкио Мисима, Чак Паланик, Бернард Вербер, Кадзуо Исигуро. Но не менее значимы для меня русские писатели Александр Проханов и Вячеслав Дёгтев. У кого-то восхищает искусный анализ психологии персонажей, у кого-то драйв, у кого-то колоритное описание пейзажей…

 

— Нетрудно заметить в Ваших стихах многочисленные отсылки к творчеству Ницше. Что кроме героико-романтического пафоса привлекает Вас в его книгах?

 

— «Чего ждёт дерево, высоко поднявшееся на вершине горы? Первой молнии?». Вот единственное, что я помню из книг Ницше. Но сейчас мне ближе народная пословица «Большое дерево любит сильный ветер».

Не сказала бы, что у меня много обращений к его творчеству. Есть лишь одна осознанная отсылка в раннем стихотворении «О нас говорил Заратустра». Печальный финал судьбы Ницше обесценивает созданный им образ сверхчеловека, которому сам философ не смог соответствовать.

 

— А кто еще в истории мировой мысли значим для Вас?

 

— Религии — двигатель истории. Поэтому последние пять лет меня интересует религиозная философия. Размышления о христианстве, исламе, иудаизме, язычестве, их сравнение, анализ их влияния на судьбы народов, то, что они могут дать человеку, то, что требуют от него. Особенно любопытна тема иудаизма. Талмуд, комментарии к Торе. Рамбам, Раши, Гилель. Меир Кахане как пример подлинного национализма. Интересны труды отечественных философов — Владимира Соловьёва, Николая Бердяева, Василия Розанова. Ряд православных богословов. В основном тексты дискуссионного характера.

 

— Есть ли у Вас любимый литературный герой?

 

—Несколько лет назад им был Мрак из повести Юрия Никитина «Трое из леса», этакий простодушный громила.

 

— Всякий по-настоящему талантливый поэт уникален. Однако всегда хочется составить его «поэтическую родословную», тем более — спросить об этом у самого поэта…

 

— «Поэтическая родословная» выглядит так: «Слово о полку Игореве» — Лермонтов — Блок — Цой. Думаю, на самом деле я рок-поэт, потому что самое сильное влияние на меня оказали тексты русских рокеров, не зря на мои стихи пишут песни.

Лермонтова я ставлю выше Пушкина. В детстве любила баллады Жуковского, отдельные стихи Маркова, Горбовского, Цветаевой, Гумилёва, Иванова, Евтушенко, революционные, военные песни. Всегда отвергала «тихую лирику».

 

— О Юрии Кузнецове Вы вспоминаете так: «Не могу сказать, что Кузнецов относился ко мне плохо, но зачастую пытался внушить своё видение мира. Тех авторов, которых не отвергал, старался переучить, сломать, привив свою манеру стихосложения, свой подход к поэзии. Стереть индивидуальность, думая, что творит добро...» Можете припомнить, в чем конкретно выражалось это кузнецовское давление?

 

— Я знала, что он правит чужие стихи, считая своё мнение единственно верным. В итоге стала отдавать свои подборки сразу Станиславу Куняеву, с которым всегда можно было найти взаимопонимание. А вот одного талантливого поэта Кузнецов просто подмял своим авторитетом, тот стал безнадёжно вторичен по отношению к учителю. Конечно, Юрий Поликарпович делал это из добрых побуждений. Но всё же каждый творческий человек должен идти своей дорогой проб и ошибок.

 

— Известна категоричная и потому вызывающая много споров кузнецовская «типология» русских поэтесс: Ахматова — «рукодельница», Цветаева — «истеричка», а все прочие — лишь помесь той и другой… Что Вы думаете по этому поводу?

 

— Третий тип — подражатели. Но абсолютно так же можно сказать и о поэтах-мужчинах. Юрий Поликарпович и их не очень жаловал: «Звать меня Кузнецов. Я один, остальные — обман и подделка…» Думаю, отрицательное отношение Кузнецова к поэтессам — это месть женскому миру, который он не смог подчинить. К тому же он создавал имидж, носил маску надменного гения. Возможно, кто-то знал Кузнецова без этой маски… Вопрос о женской и мужской литературе устарел, он был актуален тогда, когда люди послушно соответствовали гендерным ролям, навязанным патриархальным обществом. Кузнецовская «типология» всего лишь субъективное мнение.

 

— В чем, по Вашему мнению, главная заслуга Юрия Поликарповича перед русской поэзией? Встречаете ли Вы отблески кузнецовской поэтики в творчестве нынешних молодых авторов?

 

— Встречаю не отблески, а некоторые технические приёмы. Дух его поэзии никто не уловил. А ведь ученики должны превзойти учителя, а не просто использовать его находки. Он, разумеется, недооценен. Что же касается меня, то считаю Кузнецова одним из десяти-пятнадцати лучших поэтов конца двадцатого века. В юности у меня был сборник стихов поэтов того поколения, но больше нравились произведения Станислава Куняева и Глеба Горбовского. Вот тогда я и предложила Станиславу Юрьевичу свою первую подборку, в 1992-м году. Наверное, с вопросом о заслугах вам лучше обратиться к литературоведам.

 

— Кто из молодых поэтов Вам наиболее интересен? Можете кого-то из них назвать своим духовным собратом по оружию?

 

— Сейчас я не могу никого назвать собратом по оружию, хотя когда-то упомянула бы ряд ультраправых авторов. Но в любом случае литературные вкусы невозможно ограничить политическими симпатиями. Я читаю все «толстые» журналы, слежу за творчеством Анны Русс, Сергея Жадана, Олеси Первушиной, Алины Витухновской. Тексты Витухновской пора включить в учебники.

Но в целом современная поэзия — кладбище чужих штампов и стилей. Одни подражают Есенину, Рубцову, другие Цветаевой, Бродскому, юные пишут под Полозкову. Немногие выстраивают уникальный поэтический мир, создают собственную философию. Из авторов старшего поколения выдающимся считаю Тимура Зульфикарова, он сказал новое слово в русской литературе, его поэму можно узнать по одной строке.

 

— Вы никогда не пытались написать поэму? Многие Ваши стихотворения отмечены подлинно эпическим видением мира…

 

— Я начинала и бросала крупные произведения. Помню, хотела написать о Степане Разине.

 

— Можно ли сегодня найти книги Марины Струковой в книжных магазинах или лавках — или Вы публикуетесь исключительно в электронном формате?

 

— Последняя книга вышла в 2003-м году. Бумажные публикации теперь только в журналах. Возможности издать новый сборник нет.

 

— Известно, что одно время Вы серьезно увлекались живописью, даже окончили Московский университет искусств и преподавали «изо» в школе. Какое место сегодня занимает живопись в Вашей жизни? Никогда не возникало желания устроить выставку своих работ? Интересуетесь ли современным изобразительным искусством? Каких художников предпочитаете?

 

— Сейчас я рисую только карикатуры, которыми проиллюстрирую свои мемуары…

У меня был порыв снова заняться живописью, когда я стояла на старой крепостной стене города Акко и смотрела на мусульманское кладбище: золотистые плиты под пальмами на фоне средиземноморской синевы… Но потом вдохновение снова ушло…

Из классиков близки Виктор Васнецов, Василий Суриков. Из современников — пейзажисты Дмитрий Кустанович, Леонид Афремов. Японская живопись — своей утонченностью и сдержанностью, африканский наив тинга-тинга — солнечными красками.

 

— Какие еще виды искусства Вам небезразличны? Следите за новинками в кино, музыке? Случались открытия в последнее время?

 

— Я киноман, предпочтение отдаю историческим фильмам, фэнтези, детективам. Из более-менее новых хороши русские исторические сериалы «Раскол» и «Серебро». Сейчас в России тоже умеют снимать качественные картины. Что касается музыки, то недавно я обнаружила на Стихи.ру рок-поэта Вадима Фомина (ник Джеффри Дамер), и скачала его альбомы. Думаю, это моё личное открытие, потому что давно не слышала таких сильных произведений, где мне нравится всё — тексты, музыка, голос.

 

— Своим единственным, не померкнувшим с годами рок-кумиром Вы называете Виктора Цоя. Почему все-таки меланхоличный Цой, а не, допустим, неистовый Егор Летов с его неподражаемым рефреном: «Винтовка — это праздник!»?

 

— И почему не Тальков, не Шевчук, не Кинчев?.. Цой не меланхоличен, он уравновешен. Когда другие орали, хрипели, проклинали, он говорил спокойно, уверенно и чётко. Его песни как прочные здания, где нет лишних деталей. В них точный художественный расчёт, чистота, лаконичность. А после прослушивания песен других рок-бунтарей остаётся ощущение неряшливости — площади после митинга, забросанной бутылками, листовками, флажками. Цой уже не рок-кумир, а эстетический эталон.

И он сумел остаться над политикой, сделав основой своего творчества свободу, независимо от того, какие общество, власть, эпоха противостоят человеку.

 

— И последний вопрос, который, возможно, покажется Вам чудаковатым или ребяческим. Представьте на минуту, что все то, за что Вы сегодня боретесь, сбылось, что воплотился в жизнь лозунг одной из Ваших статей: «”Империя — это комфортно” — вот главная ценность в наше сложное время». Представьте, что Россия выздоровела, поднялась, обрела наконец политическое и экономическое могущество, в ней царят мир и изобилие, братские народы дружны между собой и помнят «кто в доме хозяин», на границах спокойствие, поскольку все прочие страны уважают и боятся нас… Вам, прирожденному бойцу и патриоту-романтику, не станет смертельно скучно жить в таком государстве? Ведь сражаться-то будет вроде не с кем и не за что… Или, как говорил Ницше: «В мирное время воинственный человек нападает на самого себя»?..

 

— Напротив, это самый сложный вопрос. Здесь речь о том, что нужно каждому на самом деле, кроме великих побед и прочих глобальных свершений. Есть духовное совершенствование, бесконечный путь до того нравственного идеала, который задумал Бог, создавая человека. И мы далеки от этого идеала, независимо от того, побеждаем или проигрываем в земной жизни. Вот о чём надо думать писателю. Война за свою душу не имеет отношения к спокойствию на границах.

 

                                                                                                 Беседовал Ренат Аймалетдинов.

 

 
avatar

ЖЛ-опытыУ каштанов листья подгорели

Антонов Алексей 2012.01.18 23:05 2 0

 

Увеличить

***

У каштанов листья подгорели.
По утрам – холодная роса.
Дымкою белёсою оделись
Бледно-голубые небеса.

Истина проста и непреложна.
И её ценою никогда
Ничего на свете не возможно
Кроме лжи, позора и стыда.

«Всяк есть ложь». И Истина едва ли
Обретёт кого-нибудь из нас.
Но не все, не все Её распяли.
Но не все ... И в прошлом, и сейчас.

4-5.09.2011 - январь 2012

 

 
avatar

ЖЛ-опытыПрошу тебя - не подведи черту под собственной судьбою.

Антонов Алексей 2011.12.16 11:14 0 0

 

Увеличить

***
Прошу тебя - не подведи
Черту под собственной судьбою.
Мы все находимся в пути,
Две беспредельности с тобою.
Неизмеримый груз веков
Должны поднять худые плечи.
Неизмерима цепь шагов
К Тому, Кто нам назначил встречу.
15.12.1993

 
avatar

ЖЛ-опытыПыль серебряная вьётся в белом свете фонаря.

Антонов Алексей 2011.12.05 21:58 0 0

 

***
Пыль серебряная вьётся в белом свете фонаря.
Надо мной вороньей стаей кружит утро декабря.
Безнадёжный и скрипучий, в окоёме чёрных крыл,
Голос падает из тучи, он весь парк собой накрыл.

Через тёмное пространство перекрещенных ветвей
Я иду к непостоянству зажигаемых огней.
Рой неясных очертаний, полусвет и полумрак,
Сонмы встреч и расставаний вдаль плывут за шагом шаг.

И уходит в бесконечность край короткого пути.
Я хочу немного — вечность в душах близких обрести.
21-23.12.1989

 
avatar

ЖЛ-опытыКогда внезапностью паденья нас накрывает снегопад

Антонов Алексей 2011.11.24 06:37 9 0

 

Увеличить***
Когда внезапностью паденья
Нас накрывает снегопад,
Границ привычных окруженье
Вдруг исчезает. Дней каскад
Из двух объёмов бесконечных,
Сливаясь в точку, в миг один,
Вас поднимает над землёю...
С недосягаемых вершин,
Кружась и гранями сверкая,
Я опускаюсь. Сквозь меня
Проходят жизни, рассыпая
Частицы вечного огня.
Изгиб земли летит навстречу
И беспредельностью своей,
В привычной спешке незамечен,
Прощает всех, кто жил на ней...
А завтра, синими следами
Себя на нём запечатлев,
К земле приникните губами,
Услышав вечности напев.
02.12.1991

 

 
avatar

ЖЛ-опытыНа травах - изморози след.

Антонов Алексей 2011.10.29 14:14 2 0

 

Увеличить

***

На травах - изморози след.
На сердце – след белёсой сини.
Нарисовал белёсый иней
Грустящей осени портрет.

Но грусть себя превозмогла
И догорающим закатом,
Живым огнём, у солнца взятым,
леса прозрачные зажгла.

И догорает жизни тень
Под сенью Жизни бесконечной.
Узри сегодня Вечный день
И завтра будешь в Жизни Вечной!
26-28.09.2007

Увеличить

 

фотографии  находятся по адресам:

 

http://fotki.yandex.ru/users/olga-sytina/view/153273/?page=0

http://fotki.yandex.ru/users/olga-sytina/view/457720/?page=9

 

 
avatar

ЖЛ-опытыОктябрь красками живыми

Антонов Алексей 2011.10.05 20:55 0 0

 

Увеличить

***
Октябрь красками живыми
Изобразил прозрачность дней
Под небесами голубыми.
Рукой творящею своей
Бросает листьев позолоту
В лицо крепчающим ветрам.
Раствор из холода седого
С лучами солнца пополам.
Простора лёгкое дыханье
Из расширяющихся пор.
И над громадой мирозданья -
Сознанья вечного шатёр...
04.10.1992 – 25.05.2005

Увеличить

 
avatar

ЖЛ-опытыПеребор, как волны, набегает

Антонов Алексей 2011.10.02 14:07 0 0

 

Увеличить

***

Перебор, как волны, набегает
И себя я ему отдаю.
И играет гитара, играет,
Словно плачет про душу мою.
А костёр, словно бабочка, бьётся
В непроглядную темень небес.
Сколько Вам на земле остаётся?
Ровно столько, чтоб дух Ваш воскрес!

Увеличить

 
avatar

ЖЛ-опытыОктябрь. Лето на излёте.

Антонов Алексей 2011.10.01 08:47 1 0

 

Увеличить

***
Октябрь. Лето на излёте.
Его прощальный поцелуй
Ложится в поле. Вы плывёте
Среди волнующихся струй.
И тишина плывёт над вами.
Пустыми баржами тепла
Растоплен день. Над островами -
Синеет купол из стекла.
Сквозь сон минувшего прошла
Судьба неслышными стопами.
Далёким эхом за собой
Предчувствий сонмы увлекая,
Остановившийся покой
Мечтами прошлыми смущая.
14.10.1992

Увеличить

 

 
avatar

ЖЛ-опытыОсень дымчатые крылья распростёрла

Антонов Алексей 2011.09.17 02:40 0 0

 

Увеличить

***
Осень дымчатые крылья распростёрла,
Запечалилась, холодными слезами
На плащи и площади упала
И целует мокрыми губами.

Разлилась тоскующими зорями,
Серебристым инеем укуталась,
Опустилась белыми туманами,
В лабиринтах прошлого запуталась.

Время истины. И время постижения
Суеты, как листья облетающей.
Жажда красоты и Воскресения.
И Любви, надмирной, всепрощающей.
6.09.1991 – 27.04.2005

 
avatar

ЖЛ-опытыЗакат.

Антонов Алексей 2011.08.28 22:48 0 0

 

Увеличить

Сиреневые сумерки ожога.
Шиповника расплавленный поток.
Холодным золотом торжественная тога
Легла на плечи. Вечности цветок
Сорвал и замер. Вечера простуда.
Опаловая дымчатость небес.
Мгновение пылающего чуда.
Времён остановившийся экспресс...
26.10.1992 – 24.04.2005

 

Увеличить


 

 
avatar

Галина ЩекинаКТО ЕЕ ГЕРОЙ?

Галина Щекина 2011.08.23 17:50 0 0

 

(О "Лирическом герое" м других персонажах Н. Сучковой)

 

Увеличить

Роман Пелевина «Чапаев и Пустота» наряду со многим  другим содержал подскузу, как достичь  успеха в описании любовной сцены: говорите   о чем угодно, кружите вокруг да около, расходитесь кругами и чем дальше, тем явственнее будет то, о чем вы хотите умолчать. Но не говорите об этом прямо. Та же мысль возникает при чтении ранних стихов  вологодского автора Наты Сучковой:

«То иллюзорность понимая,

То к иллюзорности припав,

Не подходите слишком близко,

Не заводите разговора,

Не сбейте ритм ее дыханья,

Не теребите за рукав».

Это можно рассматривать как ключ. Едва коснувшись главного, автор тут же уходит в детали:

«Полумагом и полубогом

Он казался мне, но потом

Платье мялось и было жарко…»

Стихи Сучковой оглушительны, даже если произносятся шепотом.

Их читаешь глазами, а они действуют исподволь, обрушиваются тебе на плечи – «только сзади, прошу тебя сзади, со спины – мне не выдержать глаз». В них с силой проявился эффект косвенной речи, когда обо всем говорится не прямо, а как бы вокруг, и задетое воображение читателя начинает работать – не сразу, с некоторым опозданием, но все же достраивает неполную, притягательную картину. Хочется догадаться дальше того, что написано.  Автор избегает слова «люблю», такого, казалось бы, неизбежного в  любовной  лирике.

« Я так вас, Марина… А впрочем, забудьте». И это тоже один из эффектов косвенной речи.

Внешний мир для тех, кого описывает автор – это среда часто враждебная, выталкивающая:

«Из всех, кто нас с тобою видел,

Двое сразу встали, обидев.

Остальные погодя,

Смысла в словах не найдя…»

«Мы и дальше пытаемся жить,

Когда очень хочется выть…»

«Вологда, вот как ты? Так мне и надо!

Волоком, волоком гонит и тащит!»

«Вологда-Вологда, что же неласкова,

Что не любишь ты, что же не веришь?»

«…Кто с тобой делит тычки и насмешки?»

От этого внешнего обжигающего и раздражающего мира происходит довольно быстрый поворот внутрь себя. Люди в большинстве своем у Сучковой «…переходят зачем-то на ты, когда можно встать и уйти… распрямляются в полную стать, когда можно просто молчать…».  «Мы кричать не будем – воспитанные люди». От внешнего мира автор и читатель стремительно перемещаются внутрь, от среды – к человеку. Кружение в среде приводит к главному…

Стихи ранней Сучковой – «анатомия любви», стенограмма чувств, сотрясающих душу. Внутреннего в них гораздо больше, чем внешнего. Внешнее – как отзвук детской игры, обернувшейся «дырочкой в виске», нешуточной потерей – это, возможно, война. Вслух не произносится. Опять завуалировано. Реки и мосты в стихах о Цветаевой – это тоже мир внешний, но и он нужен, чтобы выразить отношение – «лбов чужих мосты», «я ищу Марину не под тем мостом». О чем ни шла бы речь – о концерте, театре, о продаже

творога, о похоронах рояля, о море, о больничном перекуре, о луплении палкой ковра, общих вагонах или вокзалах – все это лишь средство, лишь фон, на котором вспыхивают протуберанцы эмоций. Чем подробней детали, тем больше накал чувств.  Это высокая планка, уровень, исключающий просто описательность.

На первый взгляд ритмика стихов  Сучковой слишком сложная: в «Ланолиновом блюзе» внутри каждой части происходит смена ритма. Это разнообразие идет от полноты, от переполнения, оно зависит от смены настроения, всегда является его продолжением. В трагическом «Блюзе» появляются частушечные интонации, когда героиня маскируется под торговку творогом.… Но этот эпизод так многозначителен! Это попытка уйти, спрятаться от боли, все, что угодно, только не говорить, чем ранена…

Любопытен эксперимент в «Витражах» - там нет ни ритмики, ни рифмы, это своего рода поэтические осколки. Однако выхваченные из жизни образы косвенно говорят о самой рассказчице. Ритмовые сбои не всегда оправданы, но они подчеркивают интеллектуальность и нервность поэтической речи. («Стихи - речь  сумасшедших влюбленных» - Н.С.)

Одно из самых сложных, ярких и эмоционально сильных произведений ранней Сучковой – «Ланолиновый блюз». Не случайны здесь названия нот, аккорды, которыми пересыпаны стихотворные строки, упоминания сопрано, вальсов, сонат, ноктюрнов, не случайны Глинка, Бах, Шопен, не случайно возникает драматический стих «Похороны рояля». Потому что нет музыки – нет возможности дышать, летать, парить. А по словам Шекспира, музыка питает любовь. Предметный мир этого произведедния подтверэдает и обрамляет  тему. Он  буквально  оплетает каждое слово.Аналогчно появоение названий драгоценных кмней.

Лирика Сучковой в «Нежнейшей  пытке»– это буквально груды драгоценных камней: «серебра и халцедона», «изумленного изумруда», «холодного перламутра», «черных  стекол яшмы», «сверкающей запонкой, светом бенгальским», «аметисто-фиалкового скерцо», «статуэтка из розовой кости», «опаловой капли», «жемчуга к ногам», есть такие сравнения – «мрамор височный», «венозно-рубиновая гроздь», «капали бальными свечами хрустальными», «кисточки янтарных четок», «зеленым вздрогнув нервно, хрусталь глотает свет», «брызнет бисер из-под ресниц»… Камни, минералы, бисер, стекло, серебро – это застывшая, отлитая в твердость красота, холодная, вечная, не зависящая ни от каких эмоций. В ней заключен свет немеркнущий, когда все кругом зыбкость и тьма, в ней есть утешение, когда кругом боль и потери.

Образы волос сопровождают читателя чуть ли не на каждой странице: «в волосы вплеталась и медузами стекленела…», «будешь Москвою-рекой волосы рвать-изводиться», «эти волосы как буря, что ты будешь делать с ними», «ореховые пряди, испачканные хной», «…целует седина», «где Ваши волосы, волосы-пой, слышу по голосу: этот не мой», «под колесницами тех черноволосых наездниц», «ломкие пальцы гладили просо волос», «чьи ему волосы сыпать в ладони и гладить?»…

Это первое, что возникает при эмоциональном перехлесте – волосы, их текучесть и упругий шелест, они знак несомненного и близкого контакта, они сама живость и жизнь. Волосы и камни – живоприродные, ни с чем не сравнимые образы, они играют главную роль в хаосе и сумятице – они самое настоящее и простое. Таким образом, не говоря о себе, описывая музыку, камни, волосы, автор раскрывает перед нами нечто сокровенное о себе. Наконец, круги постепенно сужаются, и даже самые косвенные признаки приводят к самой сути. Автор приходит к себе.

 

Малоизвестное произведение  Сучковой  Лара из  сборника  ВАНСУАВ нрисует нам  образ еще  одного  лирического героя в  котором проступают определенно  черты  Иисуса Христа. Но вряд ли тут  стояла  задача  религиозного плана. Просто юная  душа  жаждала  сверхгероя, сверхличности, за которой  можно устремиться. И загадка поведения, и нездешняя синева  глаз оказалась   определяющей. За  Ларой же сразу угадывается  автор. Уже тогда  была  сделана попытка косвенной  речи но  не  через Я  а  через свою героиню.

Эффект косвенной речи, привычка говорить «вокруг да около» оттеняет отрывки, где, несмотря на пережитые потери, автор пытается внутренне над ними встать. Рефрен «как же мне плохо», растерянность, полный отказ от намеков непостижимо переходит в противоположность: от просьбы «дай» - к простому «возьми»: «Я буду стеречь твой сон. Я буду хорошим псом…»(из «ЛБ»).

«Встань со мной вровень.

Я тебя стою» (из «Марины»).

«Я маленький сонет

Забытого поэта…»(из «Гостя»).

Возникает протест против потери – память и причастность:

«Солью серебряной скована

Не шелохнется трава.

Будет тебе нынче холодно

Спать под травой, татарва».

«Взять и остаться здесь

В поисках верной души…

- В этой глуши? Не смеши».

Таким образом, еще одна форма косвенной речи – ирония и самоирония, - читается здесь как попытка снять накал своего признания, «не говорить красиво». Но она не нейтрализует, а лишь оттеняет чистоту самого настоящего признания.Персонажи ранней  лирки Сучковой  говорят  от  первого  лица – от Я и от Мы По  мнению  критика   С Фаустова степень личного  в  них  очень  высока особенно  когда  Мы  тоже  заменяется на  Я. Вся  тяжесть  и  цветность мира окрашена четнким личным отношением; весь  свет преломляется  через личность говорящего…

Среда обитания в поэме Наты Сучковой «Камень-рыба-облако»

Среда.  Среда, в которую попадают герои ранних произведений Наты Сучковой, всегда была враждебна. Говорилось об этом при рассмотрении, например, ее "Ланолинового блюза", к которому все время приходится обращаться как к точке отсчета. Среда душила, препятствовала, истязала тех, кто в нее попадал. Это в равной степени можно отнести и к среде природной, и к людям с их чувствами и настроениями, то есть среде психологической. КРО разворачивает перед читателем картину совсем иную. Смотрите - "поэмы гор написаны для меня". Ощущает автор свою исключительность - "чтобы мне написать другое"... Но вопреки ожидаемому сосредоточению внимания на своем исключительном, неповторимом эго, все существо автора устремлено не внутрь, а вовне, дабы окружающей средой проникнуться, пропитаться. Если раньше происходило отторжение, теперь - растворение.

Среда в поэме КРО и конкретна, и воображаема одновременно. Известная в Вологде гора Маура с ее шелестом и молчаливой добротой географически определима и ее можно узнать - холмы, камни, луна - а она на Мауре слишком большая и яркая - мимо течет река Шексна, поэтому много воды и рыбы. С одной стороны, это просто возвышение недалеко от Кириллова, а с другой - символ матери-природы, в которой все заключено - и тведь, и хлябь, и живность. Это среда настолько естественная. простая, и даже рождает мысли о среде запредельной, о затопленной Праге, о возможной жизни своей даже там, где так страшно, о бедной "секретутке в бюро труда". Потому что здесь слишком хорошо, незаслуженно хорошо, спокойно... И написано так, что действительно веришь "описанию этой мнимой травы", шероховатости гриба с пузатой ножкой, узору вереска и ущелий...

Среда осязаема в КРО, потому что состоит не из отдельных камней, воды, рыб, неба, а все это переживается как единое целое и переходит друг в друга. Есть камни, которые гладят руки и воды, воды омывают глыбы, воды сами напоминают "христопраз и аквамарин", то есть камень, в водах стоят рыбы, их "мудрость утекает в песок" к камням, а с камней прыгают в день двое, и с ними воображение перелетает в воздух, а еще оно перелетает с луной, которая "сама рыба, только по пояс и вниз головой". Луна тоже многолика, она как бы рыба, "стоянье в воде нежней тысячекратности прикосновений", то есть живая, и "яичный желток в черном студне июля", то есть сама среда. Здесь все связано и всякая среда - образ. Причем среда эта с каждым шагом, с каждым погружением становится проницаемее и легче.

Есть поверье - Маура накрыта, точно куполом, особой атмосферой святых мест, связанных с Кирилло-Белозерским монастырем... Удивительно настраивают и лечат эти места душу человека. С чем придешь, то и получишь от матушки-горы. И если требовала душа автора гармонии, то первое, что получила - то самое ощущение гармонического покоя. Да и как может быть иначе? Гладить камни руками и укрепляться в вере - это почти молитва, может быть, безмолвная.

Лица.  Поэма КРО написана от первого лица, она начинается с "Я" дерзко, без подходов и в лоб, где автор декларирует свое право на свободу писаний и описаний. И слышится в этом отзвук неясного спора, смутный протест и решимость - пишу как хочу. Но дальше автор исчезает и перевоплощается в свое беспокойное перо, летящее над Маурой и изучающее ее среду. Что такое? Почему, открыв рот, шокированный читатель тут же его закрывает и обнаруживает автора только в финале - " я тоже рыба, только с кровью чуть горячей воды". Потому что здесь проявляется известный нам эффект косвенной речи, когда человек впрямую ни о чем не говорит, а действует исподволь, расходится кругами, оперирует намеками. Может, следствие удара, боль, может особенная игра. Оглядывая эпическое великолепие природы, человек поневоле вынужден осознать свое место. Что он такое - "с суетою вечной сердечной мышцы"? Ведь именно эта сердечная мышца заставляет его источать слезы, через них соединяться с библейской водою " в бесконечном этом круговороте." То есть быть каплей, частью, песчинкой этого чудесного мира. Собственно "Я" в поэме скрыто, раскрыто через отношение к другим, к окружающему. И нигде никакого негатива. И это тоже лепит среду самой поэмы, среду психологическую.

Когда идет описание "кожи, золотой печати", которую изучают "точно фрески, росписи и панно", явственно слышится любование другим человеком. Есть адресат у этого монолога - Вы. "Вы" встречается всего два раза. "На тропе с огромным лохматым зверем,/ Повстречав которого вздрогнешь: Вы". Встреча с чем-то, в чем угадано ВЫ. Оно и леденит кровь, и ставится неизмеримо выше, чем Я. Ну и второй раз - "Как я Вас да без Вас люблю..." Можно перевести как нежный зов и плач в разлуке. Тут уже понятно - монолог диктуется не чем иным как любовью, хотя не она в центре описания, но она явный источник неукротимой энергии, света, жажды познания. Она и цель, и начало всему, о чем мы здесь читали. И подтверждение - огромность лица, по которому пробираются "по рву рта". Очеловечивание природы бывало в литературе, это можно назвать термином С. Фаустова - антропоника, но здесь, наоборот, человек как гора... Восприятие Гулливера глазами лилипута? Эффект мауристики - видеть в любимом лице черты горы Мауры, которая всех на груди держит. Огромность "ВЫ" и служебность "Я" опровергает обвинения по адресу Сучковой в эгоизме и эгоцентризме. Для нее "Я" всего лишь инструмент для познания мира.

 

Загадки. Загадка первая. Есть фразы в поэме, толкование которых бесконечно. Зашифрованный вопль или жалоба. Жизненный повод, давший толчок для создания стиха. Намек на единственность момента, который сам по себе мелок, но став (без "ши") фактом поэмы, перешел в разряд вечности. Одна из них - уже упоминаемая фраза "Повстречав которого вздрогнешь: Вы". Невольный дискомфорт от стоящих рядом ТЫ и ВЫ сменяется тихим удивлением: Божественное. ВЫ может быть жутким? Читателю предоставляется возможность выбрать что-то из десятков и сотен толкований. Загадка вторая. "Те двое не прыгнули в день ото лба.Плыли. Два с гривами. Белым по синему."

Первая строчка - лубочная парочка на рву рта, о которой шла речь в начале поэмы. Вторая строчка - явно не люди, облака. Что это, реальные люди, перешедшие их физической ипостаси в духовную, сиречь, души? Ответ умещается в том пробеле, который отделяет первую строчку от второй. Что кроется в этом пробеле, неизвестно. Создается впечатление, что главное содержание поэмы - в ее пробелах. В том, о чем умалчивается, чтобы далее вести речь о другом, косвенно имеющем отношение к сути. Если это развитие эффекта косвенной речи, то браво, еще одна высота. Если непосильность взятой на себя задачи, то увы. Хотя судить обрывистую поэтическую речь по законам правописания смешно, и поскольку загадок не убывает в стихах Н. Сучковой, можно счесть это приметой Среды Сучковой, ее стилем. И гордиться каждой новой разгадкой.

Расшифровка метафоры

«Морская болезнь» - сие произведение Наты Сучковой стоит  несколько особняком от ее боле известных вещей, в частности, от «Ланолинового блюза», от «Камня-Рыбы-Облака», по которым написаны многочисленные комментарии. Горячая и сбивчивая интонация стихов и поэм автора здесь сохраняется, но природа этой горячности несколько иная. Если перейти в режим подстрочника, то выявится некое расхождение между текстом и подтекстом.

«Здравствуй, обида! Я - твоя падчерица /Дочка приемная, не родная» ... Дочь обиды родная - означает обиду, возведенную в закон. Падчерица обиды - значит, не привыкшая обижаться, великодушная. И здесь не хотела пачкаться (обижаться), но попала в самую хлябь (обиды).

«Плюйте в глаза мне...» - можете меня наказывать, презирать, хотя тому нет повода - как бы говорит лирическая героиня. «Плюйте в глаза мне, но я их не сдвинула/Этих китов в основании мира» - полное отрицание вины. Однако муки нешуточные - «Вспоротой пашнею,/Свекольной кашею» ощущает себя обиженная сторона. И - неожиданно желает «обидчикам» веселого нового года. Она может наказать только своим уходом:

«Пусть будет выпито/За ваше самое!/Пусть будет выткано/От вас по савану!» -пейте, я умираю.

Оцепенение обиды настолько велико, что с губ вот-вот сорвется проклятие. Следя за выстрелами строчек, замечаем, что они сгущаются в некоего «мальчика, гнилого и правильного», то есть растет накал - обида становится более конкретной. Внешнее уродство, неумение говорить («Хруны скоблить, заикаться заинькой»), близкая гибель без продолжения («постель - могилой») - это не что иное, как проклятие. Почему тогда «Все же не прокляты»?

Откуда эта нелогичность в потоке гнева?

«...Я тебя проклинала/Так же неистово, как любила».

Поразительно просто. Обида - оборотная сторона любви.Cильна любовь и сильна обида.

Героиня лирического откровения зовет стать не человеком, выдрой, чтобы освободиться от переполняющей горечи и муки, уговаривает, что умереть не страшно, уговаривает не только объект обожания, но и саму обиду, тем самым, ее материализуя и одухотворяя одновременно:

«Умри моя ненависть,/Умри со мной». Заклинание действует как вовне, так и внутри. Энергия гнева преобразуется в баюкающую и утешающую силу. Сумасшедшее воображение вырывает обиженную из страшной среды, чтобы перенести в близкую ей и более спокойную - в море, описание которого редкостно по деталям и по красоте слога.

«Пусть скрипят якоря, /Янтари горят,/Заклинаю тебя -/Не ходи в моря!» И морская огромная солено-горькая суть - она не для всех, «не блуди морями будить меня». Только для избранных.

Так обида, ее рождение и смерть, ее устрашающе-материальный образ способны стать толчком для шага в искусство. Так возникает много раз повторяющийся и вечно неожиданный взлет в область не-материальную, над-бытийную. Так описан сор, затем стихи, которые из него выросли. И технология, и результат. Так героиня становится выше пожирающей ее обиды, автор же - чуть выше и мудрее себя прежнего.

Морская  болезнь как  обида тошнота и изживание  зобы это  тоже  одно из проявлений  косвенной речи .

 

 

Коллоид  магаполиса

 

В своей  поэме "Одна" Ната Сучкова уже предварила себя  дальнюю: "вот и пришло твое время испугаться за меня…пожелай мне счастливого пути в эту бездну" (в Москву и не  только, вообще в  незнаемое).

Эмоциональный градус этой подборки безусловно очень высок.Это черта, в хорошую сторону отличающая данного автора от многих современных поэтов, а ней сохраняется неизменно. В подборке 14 ноября которую можно условно назвать первой строчкой "Приехали покорять" действительно живописуется некий проход по кругам если не ада, то бездны: тут возникает и голодный город картонных схем, где так хочется есть, тут обжигает виски, воздух отутствует, вместо него никотин, выдохнутый со словами, тут и полотенца в кровавых пятнах, и "все идет нах", а лиргероиня глубоко на дне, она уже не боится срываться на крик. Общая тональность подборки довольно мрачная, драматическая. Что-то здесь от извечной тревоги,  от привычки шокировать.

 

Она публиковалась в альманахе Вавилон, как минимум в двух выпусках. Она выступает на литературных вечерах, войдя в обойму московских поэтов. Насколько сопрягается все то, что она пишет и читает с тем, что представляет собой сообщество Вавилон? Судить трудно. Дмитрий Кузьмин, отсекая вологодский период, структурирует Сучкову как часть Вавилона. Сама она с этим не согласна, и правильно.

Тем, кто знает ее с вологодского периода, кажется неправомерным отсекать вологодский или московский период. Творчество любого поэта нельзя рассматривать вне связей с породившенй его почвой.Это нечто целое, принимающее разные формы, это поток который хлынул однажды и по мшистой низине, и по камням и расщелинам. То что тексты Сучковой не болото - с этим никто не спорит. А вот что это? Скорее - не вода и не земля, а коллоидная смесь, в которой трудно отделить воду от земли, табачного пепла, обкусанных ноготков, комьев снега и другого мусора.

 

Она человек, перерабатывающий жизнь в слова, и поскольку попадается ей под руки что угодно - все идет в стихи. В преображенном конечно, виде. Если персонаж стиха жаждет и чуда, и света, и чистоты, а ему попадается что-то противоположное - то увы образуется нефильтруемый коллоид. Невозможный напиток, отрава. В том-то и дело, что вологодский период - это независимость, заносчивость и гордыня, а московский период - это шокирующая физиологичность и мимикрия, вжимание в предметность и бытие "как все". В тот-то и дело, что желание попасть в обойму лишает поэта инакости и провоцирует поддаться на общестьвенное одобрение (коли к данным поэтам уже пришла популярность)

Опасность поглощения личности таким вот тусовочным явлением всегда есть. Ведь человек не может жить и писать в пустоте, обязательно появляется тот или иной социум. И общественное одобрение не может не влиять на поэта... Но мнение о том, что Москва заигралась в свою оторванную от жизни культуру становится общим местом. Поэтому сегодня когда именно тотальный субьективизм определяет материализацию творчества - надо смотреть и понимать, куда едет твой поезд.

Ната Сучкова пока не способна к такому самоанализу. Ее интонации "срываются на крик", она не боится "срываться на крик и не вязать лыка", потому что "мальчик красив как стерва", "водка пахнет спермой", плюнуть некуда, некая девочка "спала со всеми", "джульетта на ковре, а я в дерьме". Ненормативная лексика, которой появляется все больше в нервных строчках (хуевое время года, по херу на рифмы) - это тинеэйджерка, которая все еще хулиганит и пугает прохожих, и когда-то это умиляло... Но на пороге 30 летия это смешно. Перед нами взрослый человек, а по сути все еще девочка.

Неудачное оригинальничанье и бесполезная ломка русских слов: "под следа вот этим последом, я глубоко - на дне…"

" боже как раздражает твоя кириллица

я не хочу больше боже видеть ни чья лица"

 

"от меня подальше

от меня подолче"

 

"круглоголовый мальчишка едет

по перехо-хо-ту на лисапеде"

 

Музыкально-звуковая жажда заводит (возбуждает) и заводит(ведет) Нату Сучкову в темные глубины бессмыслицы. Однако интуитивный дар подсказывает ей очень богатые образами строки...

 

"а светка вот света

и снова втыкаясь в меня как кассета

красивая сладкая жизнь

я слушаю лепет

ее вдохновенный

и время горячим нектаром по венам

бежит"

 

***

 

"откуда взялась наташа?

из славного бурга ростова?

из льва толстого?

из белого льна простого?

из золотого руна?

на опеле стареньком въехала

в шагреневой кожанке всклоченной

с шенгеном просроченным,

целует тебя в многоточия,

гуляет тебя в воскресения.

откуда взялася ксения?.."

 

***

 

"на остоженке пахнет боженькой,

облаками в прожилках творожными,

тем, что непоправимо и прожито,

на остоженке пахнет прошлыми,

на остоженке пахнет ожеговым..."

Страшное и романтичное,теплое и обжигающе холодное, пркрасное и отвратительное - все это части кооллоидной смеси, которые взбалтываются сумасшедшим коктейлем в поэтическом сосуде Н. Сучковой

Отстранение

Лирический герой  (в  одноименной  книге) первого плана очерчен  наиболее  явственно  после сильного отстранения от личного  взгляда поэта. Читатель уже  будто  привык что вызительное  средство поэта  это его Я. А между тем взыскательный взгляд коллеги по перу сразу  отметит в  книге Сучковой «Личрический герой»  минимальное  присутсвие  этого  самого  Я.

Ярославский поэт Сергей Баталов то пишет, что Сучкова  «не идет проторенным (традиционным) путем», то «пишет традиционно». Но это же ровно наоборот! Надо выбирать или то, или другое. Что же главнее? Вопрос номер раз.
Потом идет раскрытие своеобычности. То она ищет скрытые смыслы слов, что есть чудо. Но это есть и у других авторов. А что есть в книге такого, чтоб не повторялось нигде? Отличительные черты автора Сергей все же не выстроил. А надо выделить хоть одну-две черты! Каковы они? Вопрос номер два.
Теперь мое скромное мнение. Начну с заголовка. Он хрестоматийно скучен.Сравните с предыдущими, еще самиздатскими -«Нежнейшая пытка», «Ланолиновый блюз», «Камень-Рыба-Облако»…Как было все молниеносно и ошеломляюще, и как стало простенько. Да и градус снизился – после горячих протуберанцев самиздата – почти ледяной Каин новых времен. Не в ее духе.
Единство в книге наверно есть, хотя тоже условное. Следите - носитель бельма и Бендер первых страниц сильно контрастируют с детски наивным глотателем шмеля. Тут пересекаются мир изломанный и первозданный.
Есть серия женских набросков – откуда взялась марина – наташа -ксения, но эта линия вкючая «еву» - изолированная, не связана с остальными. Ясно одно, что женские обрпазы  стоят поэтическом мире Сучковой  особняком, они часто только обозначены, но одно  только  женское имя - это печать инакости. Что до литературный аллюзий, так  там они вообще  главные героини. Есть  линия – литературных персонажей – Дубровский, Кай и Герда, жена Бунина,  сама  Марина Цветаева – это очень красиво, но придумано до  Наты в чужих книжках… Только сросшись с ними, трудно отделить их от мира  личного.

Главный литературный герои этой новой книги - ребенок с карамелью за щекой. Он более разнообразен, более обьемен, чем другие. Он разный. От ребенка  прогловившего  шмеля до замерзшего  трогательного гимназиста. Он как  ожидание.Возможно – да, это само детство как вечный источник вдохновения. Но время –то идет и требует новых героев…

Думаю главное достоинство книги этой – не в содержательной части, а в стилевой. Самиздат был полем поиска, и воттне  было отраженния ла  иной! риодда деталячх природного  хараектера  ионно относительно  себя  прежне произошло утверждение и демонстрация стиля. Так  что относительно традиционности   - Сучкова  пишет оригинально относительно  других и традиционно относительно  себя  прежней.  Она продолжает искать новый предметный мир  и он  ярче и ярче в деталях природного  характера  ( мед пчелы дымарь ранец  тетрадки речные поплавки карамели  ягодный  сок) После  ковролинов и  сигаретных  дымков московского  периода это представляется неким утверждением  вечных истин.

В книге «Личрический герой»   даже интонация автора  стала  иной -  спокойоной и  плавной,  без истерики – за исключением   разве что  «евы». Видимо,  другой  уровень не  только отражения, но и понимания. Вот этого  раньше точно не  было. Наступил момент  гармонии или как? И  даже пришедшая заново  грубая  среда в  виде стирки бабы  Гали и ее  красных рук и  даже она естественна. И  всякие простые люди, и животные из среды деревни, которая всегда была  Сучковой  чужда? Откуда  они, зачем?Что там особенное можно найти в  такой глуши как  Вологда - когда-то иронизировала над  собою Сучкова. Но  вот она,  похоже, нашла…

 

 
avatar

ЖЛ-опытыЗреет вечер – синий плод

Антонов Алексей 2011.08.22 12:21 0 0

 

Увеличить

***
Зреет вечер – синий плод
Бесконечно чёрной нивы.
Сердце вздрогнет и замрёт.
Лес – зазубренная грива
Догорающей земли.
Тает розовое пламя.
Гаснет в сумрачной дали
Дня опущенное знамя.
Звёзды льют лучи в костёр.
И, сомкнув заката очи,
Ночь раскинула шатёр
Посреди безбрежной ночи.
7.06.2005

Увеличить

 
avatar

ЖЛ-опытыПорывистое, мощное дыханье земли коснулось.

Антонов Алексей 2011.08.12 07:10 1 0

 

Увеличить

***
Порывистое, мощное дыханье земли коснулось.
Пыль взметнулась вверх,
Деревья вздрогнули как напряжённый нерв,
Свинцовой рябью воды затянулись.

Рванулся ветер, тучи обгоняя,
И во дворах творя переполох,
Рассыпалась размеренность пустая,
Разбит обычности затоптанный порог.
Всё оживилось, всё пришло в движенье,
Одежды парус вздулся пузырём,
Уснувших лиц я вижу пробужденье,
Темнеет быстро. Улица бегом
Под крыши бросилась. С небес сорвалось пламя.
И рухнул дождь ревущею стеной,
Удары хлёстких струй вскипели под ногами
И мостовая мутною рекой
На острова кварталы разделила...
Какая мощь! Проснувшаяся сила
Полощет город летнею грозой...
Я этим очищением захвачен.
Движеньем околдованный стою.
Един с дождём, которым обозначен
Мой путь, которого я сам не сознаю...
2-9.09.1989

 
avatar

ЖЛ-опытыДождь.

Антонов Алексей 2011.08.08 19:12 0 0

 

 

Увеличить
***

Не по летнему холодно. Слёзно.
Безутешное сердце небес
Омывает под куполом звёздным
Исполинскую чашу чудес.

Обостряются контуры. Зреют,
Набухают, зерно за зерном.
И прозрением будущим спеют.
Или вечно вертящимся сном.
13-14.08.1997

Увеличить

 
avatar

ЖЛ-опытыКакая чистота! Промытое пространство

Антонов Алексей 2011.08.06 05:50 0 0

 

Увеличить

 

***
Какая чистота! Промытое пространство
Прольется на меня бездонной синевой.
Зеленая трава с извечным постоянством
Встречает солнца луч над влажною землей.
Желтеет горизонт. И поле золотое
Пшеницей дней минувших прорастет.
Я полон до краёв блаженного покоя.
Кругом молчит Любовь. Кругом Она поёт.
Она животворит. Она дарует слово.
Невидимую жизнь являет предо мной.
Непостижимый Дух - всемирная основа
И свет неугасимый над Землей.
29-31.08.2005 -05.03.2006


 

Страница 2 из 4
I do blog this IDoBlog Community

Соообщество

Новички

avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar avatar
 

Вход на сайт